И где теперь прятаться от ополоумевшего Гришани и его пассии? Этот вопрос сейчас встал очень остро. А еще, надо найти божью коровку, раньше чем ее отыщут Бонни и Клайд местного пошиба. И помочь в этом мне может только…
Я не успела додумать. Рядом, громко скрипя тормозами, остановилось нечто, отдаленно напоминающее автомобиль.
– Стой, сука,– раздался за моей спиной злой до одури голос Гришани. Я вздрогнула, когда возле моей ноги что – то со свистом вспороло пыль. Черт он что, стреляет? Он стреляет… В меня? Боже мой, дети.
– Быстро садитесь. Прасковья, не тупи. Дети в машину,– раздался из недр тарантаса знакомый, чуть дребезжащий голос. Долго упрашивать нас не пришлось. Я запихнула детей и Зайку на заднее сиденье пепелаца, сама юрко нырнула на пассажирское и уставилась на управляющего этим ужасным средством передвижения водителя. Точнее водительницу, которая стартанула с места так, что меня впечатало в спинку потертого сиденья.
– Держитесь крепче, взлетаем.
– Альбертовна? – прохрипела я, борясь с головокружением.
– Как ты тут оказалась? Тебя мамонт прислал?
– Нет, я сама. Я больше не работаю у Глеба. Живу в своей квартире. Вот прямо сердце мне подсказало, что нужно вас искать. Хорошо, что я Варечке и Вове купила часы с родительским контролем и СОС кнопкой. Вова случайно ее нажал, видимо. Кстати, не зови моего мальчика мамонтом. Я не люблю когда его обзывают. И между прочим, он …
– Знаешь, я бы сейчас тебя расцеловала, и послушала, что там между прочим, но сейчас не самое время, – всхлипнула я, теперь даже примерно не представляя, как нам найти чертову Божью коровку.
Вся надежда была именно на эту бравую водительницу. А теперь…
– Слушай, девочка, я старая и глупая, наверняка. Но вы такие дураки с Глебом. Вам же судьба вместе быть. И детки… Варя просто копия же мой малыш. И уши у Вовочки…
– Тихо, прекратите эти фантазии. Мы не нужны Глебу. Ваш малыш подонок и предатель, – выдохнула я, глянув в зеркало заднего вида на притихших близнецов. – Зачем им знать, что их не любит родной отец.
Он отказался от нас, предал, выгнал.– Не говори ему, пожалуйста, где мы. Пообещай, что не скажешь. Но… Он в опасности. И я сдохну, если что – то с ним случится. Ты должна…
–В тебе обида говорит, девочка. Но я знаю своего ребенка. Такие вы дураки. Любишь ведь, и он…– фыркнула вредно пожилая дама. Старушкой у меня не повернулся бы язык ее назвать.– Сам он разберется. Я думаю, что Глеб уже в курсе всего. Так что, это лишь дело времени. Очень короткого его промежутка.
