Какого хрена моя Плюшка делает в спальне этого упыря? Неужели…?
– После чего она отдыхает? – просипел я, пытаясь не свалиться рядом с чертовым мачо в халате.– Это вы тут так зажигали, что аж дверь вывалилась? Я тебя убью,тварь.
– Я не виноват. Она сама мне дала. Правда, я даже сопротивлялся. Мне не нужны проблемы из-за какой- то шлюшки, пусть даже дорогой. Хотя, мы теперь с тобой братья молочные,– противно заржал поганец.– Сравняли счет. Один – один.
Мне на глаза упала алая пелена. Сука, а как же дети? Где дети? Мои дети.
МОИ.
Не разбирая дороги, я ломанулся туда, куда указал мне контуженый придурок, боясь, что если я не уйду, то просто его сотру в порошок.
Спальню я нашел не сразу. Рыскал как пес в квартире, похожей на лабиринт перверта-минотавра. Господи, как тут можно жить? У меня началась мигрень от обилия красного цвета, позолоты, тяжелого бархата и вони от курящихся благовоний, дым которых, смешавшись с запахом серы, казался мне удушающим. Наверное так пахнет в аду во время жарки грешников на машинном масле.
Я вломился в самую дальнюю комнату, в состоянии близком к безумию. Опочивальня адвоката могла бы служить декорацией к фильму о маньяке извращенце.
Проклятая баба лежала на огромной кровати, с головой закутавшись в меховой плед такого алого колеру, что казалось на царском траходроме расположился огромный кровяной сгусток, или монстр из глубин вселенной, прилетевший уничтожить все живое. Странно, но я думал Параша крупнее. Сдернул чертово волосатое безумие и уставился на…
– Ты,– прохрипел я, с трудом протолкнув сквозь связки истеричный смех.
– Тебя что – то не устраивает? – оскалилась женщина, одетая только в лаковые ремни, перетягивающие силиконовое тело, словно шпагат колбасу.
– Я сейчас даже готов тебя расцеловать,– сказал я чистую правду, кинув Маринке валяющуюся на полу простыню.– Прикройся, а то боюсь у меня угаснут все детородные функции организма от потрясения. Ты в путах похожа на паучиху. Значит твой адвокат тебя того- этого? Прекрасно.
Ничего нового. Странно, что ты еще не откусила его голову. Так ты из-за этого ничтожества не укатила в Катар, как собиралась?
– Нет. Из-за другого ничтожества. Я осталась, чтобы наконец – то развестись с тобой и ободрать как липку, пока ты окончательно не сбрендил. Приволок толстую уродку с двумя выродками. Глядишь еще и женишься, станешь отцом семейства, купишь себе тапки и трусняк семейный. Этой толстой овце понравится.
