– То есть… я буду вашей любовницей?
Сини глаза нашли меня в зеркале заднего вида.
– Если тебе необходимо обозначить статус – считай так.
Я просто дар речи потеряла. Оказалась совершенно дезориентирована в происходящем. Автомобиль уже выехал на ночную дорогу, Роман Давидович включил обогрев. Будто заметил, как меня трясет.
– Куда вы едете?.. – настороженно спросила я.
– В резиденцию. Сегодня переночуешь у меня. И утром не обязательно убегать, Надя.
Последнее он сказал подчеркнутым низким тоном. А я уже начала испытывать панику.
– Роман Давидович…
– Наедине можешь называть меня по имени, – перебил Радов.
Я поймала его отражение в зеркале заднего вида.
– Я не смогу так, – произнесла напряженно. – То есть вы и я…
– Откуда ты знаешь? – спокойно спросил мужчина.
Господи, я от волнения уже готова была расплакаться, а он так легко об этом рассуждал! Будто… будто все уже решил за нас обоих.
– Но вы ведь наверняка женаты! – вытолкнула я резонным тоном.
– Будь я женат – резиденция последнее место, куда бы я повез тебя.
– А если… у меня правда не получится?.. Или мне не понравится? – не отступала я. – Я смогу отказаться?
В салоне на несколько мгновений повисла напрягающая тишина.
– Попробуй, – ответил Радов.
Волоски на теле встали дыбом. Хотя я не до конца была уверенна – это прозвучало как вызов или… как предупреждение.
17
Больше я не проронила ни слова. И почти всю дорогу напряженно смотрела в одну точку, чувствуя, как стягивает кожу на бедрах. Ситуация в которой я оказалась, стремительно рисовалась в голове в крайне негативном свете.
Меня словно загнали в угол. А еще как будто… похитили! Может нелепо звучало, но я реально испытывала такое щекотливое ощущение. И откровенно говоря, мне было страшно. Страшно возразить что-то этому властному мужчине, да и, казалось, я не имела права, после того, как второй раз отдалась ему. Причем уже абсолютно осознанно.
Словами не описать, что творилось внутри меня, пока под колесами джипа таяли километры. Всякие неприятные мысли зрели, царапающие душу.
Ведь выходило так, что я сама дала Радову повод вести себя так со мной! Возможно жесткое обвинение, но в груди прямо жалил стойкий стыд и еще чувство неправильности ситуации. Однако любой протест быстро гас, потому что во всей этой неправильности я принимала всецелое участие.
Движение остановилось, и меня резко оставили все мысли. Не глуша машину, Роман Давидович вышел из салона, но прежде чем заволноваться, я увидела вывеску «АПТЕКА».
