Хотелось, чтобы все было идеально, уместно и красиво! Но эмоции захлестывали, мешая думать, и я просто шла, подчиняясь сердцу.
Просторный коридор, ведущий к комнате переговоров, был пуст, и тишина контрастировала с суетой этажа. Стеклянные стены отражали утренний свет, мраморный пол блестел, а мои каблуки звонко стучали, выдавая нетерпение. За окнами сверкал город, но я не замечала ничего, кроме цели – двери в конце коридора. Я представляла, как войду, как Роман поднимет взгляд, как его лицо смягчится, когда я скажу: «С днем рождения! Я согласна, Рома…».
Эта мысль грела, но волнение сжимало горло.
У двустворчатой двери я замерла, судорожно вдохнув. Рука легла на ручку, но вдруг робко застыла. До меня донесли голоса – низкий, властный баритон Романа и женский…
Я опешила, зачем же он меня позвал, если не один? Разговор был напряженным, с повышенными тонами, и сопровождался шорохом, будто кто-то двигал мебель или бумаги. Улыбка сползла с лица, брови нахмурились. Словно цепляясь за соломинку, я предположила Ольгу Валерьевну, но голос был совсем не ее, отчего неприятный жар спустился по позвоночнику.
Кто тогда там с ним? Почему такой тон? Любопытство и тревога достигли апогея – я, не раздумывая, нажала на ручку и распахнула дверь."
"Дыхание сперло, будто меня со всего размаху ударили в грудь, а затем полоснули лезвием изнутри. Время остановилось. И я застыла вместе с ним, не в силах отвести взгляд от овального стола в центре комнаты. На его краю, в непристойной позе, сидела женщина – стройная, с длинными белыми волосами, струящимися по персиковой атласной блузке, расстегнутой до солнечного сплетения.
Ее юбка была задрана, а ноги разведены, словно в приглашении. И между ними, вплотную к телу незнакомки, стоял Роман…
Его руки, на которые я уставилась широко распахнутыми глазами, крепко сжимали женские бедра, будто притягивая к себе, а блондинка, в свою очередь, с хищной уверенностью обнимала шею Радова. Комната переговоров – современная, с длинным столом из темного дерева, стеклянными стенами и жалюзи, пропускающими утренний свет, – стала фоном кошмара.
Рома сразу вскинул голову на шум, его грозное выражение лица и острый взгляд отпечатались в моем сознании. Он резко отпрянул от женщины, а она обернулась, открыв красивое лицо с тонкими чертами, высокими скулами и раскрасневшимися щеками. Ее рука с красным маникюром ревниво дотянулась до мужской груди, но Радов сбросил ее, как что-то лишнее.
– Надя…
Я резко очнулась.
