Но мы быстро исправили твоё настроение, так ведь? ‒ нагло ухмыляется, припоминая события того вечера. ‒ Кстати, что ты тогда сказала отцу? Где провела ночь сбежавшая невеста?
‒ В отеле. Там был забронирован номер для новобрачных, про который в суматохе все благополучно забыли. Отсиделась до вечера у Насти, а затем приехала домой с видом оскорблённой женщины, которую предал жених.
‒ Растёшь в моих глазах, Котёнок. Ты не так безнадёжна, как я предполагал.
И эта, своего рода, похвала из уст Глеба вселяет надежду, что я всё же способна дотянуться до ледяной глыбы, тайком урвав для себя частичку его тепла.
Оставшееся время перебираю самые поганые мысли, выуживая из памяти самые неприятные моменты своей жизни, но все они меркнут по сравнению с теми минутами счастья, которые я впитала рядом с блондином.
Улыбка сползает с моего лица, когда, въехав на площадку перед домом, я замечаю на ступеньках отца, внимательно взглядывающего куда-то вдаль. Он меня ждал, и сейчас, вероятно, я попаду под молот неповиновения.
‒ А вот и мой личный надзиратель… ‒ жалобно выдыхаю, приготовившись к нападкам.
‒ Главное ‒ врать уверенно, тогда и другие поверят в твою ложь.
‒ Ну, спасибо, ‒ прищуриваюсь, ‒ помог."
"‒ А что? Могу выйти и сказать прямо, что три часа трахал тебя в своей квартире, ‒ короткий смешок.
‒ Нет! ‒ кричу, потому что знаю, что Глеб способен исполнить обещание. ‒ Тогда тебя уволят.
‒ Меня ‒ не уволят, Арина. Если ты переживаешь только по этому поводу, то зря. А вот разорвать договор и обратиться в другую фирму, твой отец может.
В этом случае, наши тайные встречи станут невозможными.
‒ Не хотелось бы… ‒ смущённо опускаю глаза, представив на секунду, что завтра могу не увидеть наглого блондина.
‒ Тогда остаётся старая добрая ложь. Иди, Котёнок, ты привлекаешь лишнее внимание.
‒ Иду, ‒ собираюсь открыть дверь, ‒ до завтра. До завтра же?
‒ Даже не сомневайся.
Выскакиваю из машины, практически падая в руки отца.
‒ Привет, ‒ на губах лёгкая улыбка, что говорит ‒ папа в хорошем настроении.
‒ Добрый вечер, Глеб, ‒ смотрит поверх меня, обращаясь к блондину.
‒ И вам добрый, ‒ слышу за спиной ровный голос.
Папа не задаёт вопросов, лишь переводит взгляд с меня на Глеба, заглядывая в глаза. Он всё понял… Или нет? Сейчас я, словно на готовом к извержению вулкане, не понимаю, что произойдёт в следующую секунду. И вот, когда сердце почти останавливается от страха быть раскрытой, отец спокойно произносит:
‒ Всего доброго, Глеб.
