‒ По поводу?
‒ Какие впечатления от кандидаток?
На языке вертится характеристика, которой я поделился с отцом, но матери сказать не могу, несмотря на присущую ей прямолинейность и способность называть вещи своими именами.
‒ Не очень.
‒ Это не ответ! ‒ заводится, судя по звенящим ноткам в голосе.
‒ Какой тебе нужен.
‒ Твой.
Что означает «скажи так, как есть, проглочу».
‒ Сложный выбор между безликостью и шлюхой. ‒ Отец закрывает лицо ладонями, предполагая варианты моих описаний. ‒ Кстати, шлюха ожидала увидеть Костю.
‒ Да? Кто такая? ‒ брат подаётся вперёд, проявляя интерес.
‒ Альбина Корнеева.
‒ Не помню, ‒ сводит брови к переносице, видимо, вспоминая всех баб из своего нормального прошлого.
‒ Потому что, даже во времена, когда ты ещё проявлял интерес к женщинам, она бы не привлекла твоего внимания.
‒ Мне нравились брюнетки.
‒ Блондинка. Но! Ради Константина Новицкого даже перекрасилась.
‒ Какие жертвы! ‒ брат наиграно закатывает глаза, приложив ладонь к груди.
‒ И не говори!
Взрываемся хохотом, обсуждая Альбину, и это первый раз за долгое время, когда мы вот так, легко, общаемся.
‒ Вы закончили? ‒ мама демонстративно лязгает вилкой по тарелке, приводя нас в чувства. ‒ Глеб, твои впечатления факт выбора не отменяют. Мои условия в силе, что бы ты не задумал. К концу января ты должен быть женат. И желательно в этом году, я хочу внука.
Противное молчание повисает в комнате. Под гнётом взгляда матери, кусок в горло не лезет. Костя несколько раз с шумом вздыхает, прекрасно понимая, что прямо сейчас разразится скандал, после которого я вылечу пулей из столовой, громко хлопнув дверью.
Но сегодня, сейчас, я преследую иную цель ‒ Арина. Мне жизненно необходима информация, которую может дать отец, поэтому равнодушно говорю:
‒ Выбери невестку сама.
‒ Так не пойдёт. Тебе с ней жить.
‒ Я не смогу жить ни с одной из них в классическом понимании определения «брак». Дети ‒ не вопрос. Но большой и дружной семьи от меня не жди. Шумные праздники, совместные поездки и вылазки к родителям ‒ на хер.
Мне одинаково насрать на них обеих. На какую укажешь пальцем, та и станет Новицкой.
‒ Глебушка, пожалуйста, ‒ цедит сквозь зубы. И это не уменьшительно-ласкательное, прозвучавшее из уст матери, на её языке ‒ приказ, приправленный раздражением. Прямо сейчас взвела курок, угрожающе расчленяя взглядом.
‒ Любая, ‒ повторяю, ‒ мне всё равно кого не любить, ‒ смотрю в серые глаза, в которых отчётливо виден приближающийся апокалипсис.
