Да ладно? Новый год? Уже? Я застрял где-то в середине декабря, а с момента появления Котёнка, время вообще будто остановилось. Неделя просочилась сквозь пальцы. Я был настолько увлечён девушкой, что не озадачился решением важных вопросов в конце квартала.
‒ Я помню.
‒ Кстати, где планируешь отмечать?
‒ Дома. Один.
‒ Как всегда запрёшься в своей берлоге?
‒ Ты слишком хорошо меня знаешь. Я не меняю привычек. К тому же, мама с Костей останутся на новый год в Будапеште. Ты уже взрослый, сам себе найдёшь развлечение.
‒ Глеб, ‒ голос становится тише, ‒ скоро у тебя будет своя семья, пора социализироваться, принимать новых людей, учиться впускать на свою территорию посторонних. Иначе ничего не получится.
‒ Когда появится, тогда я и прибегну к твоим советам. Пока что всё останется по-прежнему.
‒ Что ж… я обязательно верну тебе твои же слова, когда придёт время.
‒ Не сомневаюсь, ‒ цежу сквозь зубы. Каждое слов, сказанное мною, будет использовано в самый неподходящий момент.
‒ Глеб, мы едем? ‒ за спиной раздаётся голос Арины.
Когда вошла? Что слышала?
Показываю жестом, чтобы молчала, пока не окончен разговор.
‒ О, а вот, видимо, и та самая важная причина, ‒ отец почти поёт в трубку, делая все мои сказанные отговорки бессмысленными.
‒ Она самая.
‒ Это что получается? Ты пустил женщину в свою пещеру? Правда? Я хочу с ней познакомиться! Увидеть собственными глазами ту, что сломала защиту и прорвалась на твою территорию.
‒ Нет, ‒ рычу. ‒ Это никому не нужно.
‒ Девочка на одну ночь? Ничего не меняется?
‒ Всё верно.
Я неизменен.
‒ Ясно, ‒ голос становится твёрже. ‒ Среда. В семь. Адрес скину сообщением.
‒ До встречи.
Обернувшись, наблюдаю застывшую Арину. Кажется, даже не дышит, нервно сглатывая.
‒ Я сказал, мне нужно поговорить. Почему вошла? ‒ стараюсь говорить мягче, но последствия беседы с отцом ещё пару часов не отпустят.
‒ Прости меня, ‒ мнётся, ‒ папа позвонил, спросил, когда буду дома. Хотел сам за мной приехать к Насте. Я заверила его, что приеду через час.
Я не нарочно Глеб…
В такие моменты она превращается в жалкого Котёнка, которого я впервые увидел полгода назад: потерянная, загнанная в угол, с опаской озирающаяся по сторонам. Она меня не боится. Нет ‒ это не страх, ‒ опасение разочаровать.
‒ Одевайся.
Арина быстро расстёгивает мелкие пуговицы, скидывая на пол рубашку, и натягивает джинсы. Замечаю, как дрожат тонкие пальцы, а взгляд мечется по комнате. Смотрит куда угодно, только не на меня.
