Женщина стала помогать ему сбивать пламя со спины лежащего человека. Еще один милиционер вышел, держась руками за окровавленную голову. Он опустился у стены на землю и громко застонал.
Стали сбегаться люди, из-за угла вылетела милицейская машина, она с визгом тормозов остановилась неподалеку от здания, два милиционера решительно бросились внутрь.
Дальше события развивались, как и было запланировано. Появилась пожарная машина. Пожарные в брезентовых костюмах и блестящих касках начали разворачивать рукава, несколько человек бросились внутрь горящего отделения.
Подоспела «Скорая помощь». Раненым и обгоревшим оказывали первую помощь. Почти всех сразу же увозили в больницу. Некоторых на гражданских машинах. В больницах пострадавших при взрыве клали в отдельные палаты, там же ставили охрану, ограничивая контакт пострадавших с другими больными и медперсоналом.
Гримеры поработали на славу. Да и сами «актеры» не подкачали, правдоподобно изображая людей, получивших травмы.
– Все, поехали, – приказал Платов.
– В 20:00 старшие групп ко мне с докладом.
Небритый, грязный и злой Сосновский сидел перед печкой-буржуйкой в своей землянке и меланхолично подбрасывал в огонь мелкие щепки. С трудом удавалось сохранять самообладание, не зная, как отнеслась Москва к его предложению, какое решение приняли Платов и Берия. К чему готовиться, как вести себя дальше?
Простая логика подсказывала, что если ты не видишь изменения ситуации, то рациональнее всего не менять линию поведения. Вчера Михаил потребовал водки.
Странно, но ему передали поллитровку «Столичной». Всю ее пить Сосновский, конечно, не стал, только для запаха опрокинул граммов пятьдесят, остальное аккуратно вылил за нары на землю и притоптал.
Неподалеку послышалось ржание лошадей. Кто-то приехал, ведь в лагере лошадей не было – это Сосновский знал точно. Ну какие будут новости? Или флаг в руки, или лопату копать себе могилу. Хотя могут и просто прирезать втихаря. Чего шум поднимать, ворон пугать? «Ладно, теперь надо сыграть все точно, – подумал Михаил.
– Не важно, каков финал этой пьесы, ребят бы не подставить, не навести подозрения на группу. Черт знает этих лесных жителей, может, они давно за нами наблюдают».
Громыхнул засов, дверь со скрипом открылась, впуская в землянку холод ночного леса. Николай вошел, бросил на стол шапку, присев на корточки возле буржуйки, протянул к огню озябшие руки.
– Добро получено, – коротко бросил он без всяких предисловий.
– На что? – хмыкнул Сосновский.
