"
"Потому что видел, понял еще по их совместно проведенной ночи и половине дня, что Сашка к нему очень неровно дышит.
По взглядам ее, вроде бы случайным. По прикосновениям осторожным. Да и во время секса она совсем другой была. Жадной и открытой.
Вик был далеко не «юношей бледным со взором горящим» и умел распознавать заинтересованность женщины в себе.
Снегурка была очень заинтересована.
И должна была ждать.
Должна.
Но не ждала.
Поцеловав закрытую дверь, Вик разозлился и начал названивать.
Безуспешно.
Сначала длинные гудки, потом вообще вне зоны доступа.
Интересно…
Поднялся к себе, глянул запись камер.
И все встало на свои места.
Девичник — сабантуйчик. Две бабы, обсуждающие тряпки и мужиков. Стихийное бедствие.
Полюбовался на рыжую и светлую макушки, самозабвенно склоненных над экраном ноута. Запись разговоров тоже велась, но включать не стал.
Не настолько параноик.
Проследил, как Сашка зашла к себе, разделась и уснула.
И сейчас спокойненько спала в своей кровати.
Даже не думая его ждать. И переживать из-за него!
И это неожиданно выбесило.
Хотя, казалось бы, какое ему дело до девчонки?
Вот решит вопрос с угрозой отцу, и распрощается со Снегуркой…
Даст денег, может, квартиру купит… Или снимет. На первое время обеспечит, чтоб подушка безопасности была.
А дальше Сашка сама уже.
Она девчонка хваткая. Не пропадет.
Так он раньше собирался сделать.
А вот сегодня ночью поймал себя на жестком переклине. Потому что при одной мысли, что в скором времени придется Сашку отпустить… Как-то не по себе становилось.
А еще хуже становилось от предположения, что она в будущем построит отношения, будет с кем-то заниматься сексом…
И все мысли улетели тут же в одном направлении: как этого не допустить.
Вик, осознав произошедший с ним треш, сначала напрягся, привычно выстраивая в голове логическую цепочку — как такое могло случиться. И что сделать, чтоб вернуть все на круги своя.
А потом… Потом вообще не думал. Сидел перед ноутом, пил горький чай, смотрел, как мирно спит Снегурка в своей кроватке.
Какая она маленькая под этим одеялом. Вот, перевернулась. Ножку выставила. А ступни у нее, как у ребенка. Крошечные. У него на ладони поместятся.
Увеличивал изображение, разглядывал расслабленное лицо, курносый носик, прядь волос на лбу.
Отчетливо понимал, что все это отдавало маникальностью. Нездоровым чем-то.
И все равно не мог остановиться.
В итоге утром сделал то, что сделал.
