Иногда даже нежно.
Ну да, слова всякие приятные во время секса шептал. Я даже верила. Тоже иногда.
Ну да, помогал. Хорошо помогал, так, как никто и никогда. Ну так я же не то чтоб сильно просила! И, в конце концов, в долгу не оставалась.
И вот сейчас… Ну где ты, подполковник? Мне так нужна твоя помощь!!!
Так что, плакать я не плакала, но унывала.
Сидела на шконке, рассматривала окошко, забранное решеткой. Ежилась от холода.
И надеялась, вот в самом деле, несмотря ни на что, надеялась, что мой подполковник за мной приедет.
И спасет. Он же не простой мужик! Он же — супермен!
И обещал к тому же… Сам сказал, что едет.
И не приехал.
А что, если… Если отцу поверил? Сказал ему генерал, что меня на горячем поймали, а Вик и разбираться не стал. Просто поверил и все. Отец же. Генерал…
От подступающей дикой паники только звук открывающихся замков спас.
А, когда увидела на пороге знакомую высокую фигуру подполковника… Не знаю, в какой-то ступор впала. Не поднялась даже со шконки.
Так и сидела, смотрела, как он подходит ко мне.
Ближе, ближе и ближе.
И глаза у него… Синие такие. Аж сердце останавливается.
Вик молча наклонился, подхватил меня на руки. И вот тут прорвало.
Я вцепилась в него, как обезьянка в пальму, руками и ногами, повисла, уткнулась носом в шею, вдохнула одуряющий запах тела… И судорожно всхлипнула. Тихо-тихо. Один раз. Почувствовала, как на мгновение сильнее сжались тяжелые ладони, которыми он под задницу подхватил, устраивая поудобнее мою цепкую обезьянью сущность на себе. И все.
Дальше плохо помню.
Очень плохо.
Как выносил, как с кем-то переговаривался, как сажал меня, безуспешно, на заднее здоровенного джипа.
Как не смог оторвать от одежды моих скрюченных пальцев и вынужден был тоже сесть сзади, умащивая меня на себе, словно капризного ребенка.
Как невозмутимо поглядывал на нас здоровенный мужик за рулем, которого я смутно помнила по заварушке той ночью, когда мы со Светой в историю влипли. Кажется, он был вместе с Виктором.
И немного, прям совсем чуть-чуть пришла в себя только уже в душевой.
Когда руки своего подполковника на себе почувствовала. На коже обнаженной, настолько чувствительной, что реально синяки буду потом пересчитывать. Когда он вошел, нет, не вошел, ворвался в мое тело грубо и бесцеремонно, словно не мог ждать больше, не мог терпеть.
И я не могла ждать, не могла терпеть. Тут же подалась к нему с такой готовностью, с таким облегчением, словно это единственное, что мне нужно вообще в этом гребанном мире.
