Дракон поёжился – что-то мешало ему, как человеку, по чьей спине ползёт невидимое насекомое, которое он чувствует, но не может стряхнуть. Мозг затуманился, тело пронизывали иглы холода. Ящер чувствовал, что умирает: стало хорошо, захотелось спать.
– Ну и хрен с ним, – зевнуло чудовище. – Давай ты тогда просто сдохнешь?
– Просто – как-то не эпично, – огорчился Каледин.
– И я так считаю, – согласился ящер. – Но видишь, у нас творческий кризис. Прощай.
Он напряг переднюю лапу, и тут белый свет для него внезапно померк, а голову стрелой пронзила страшная боль.
Дракон уже не мог кричать – он лишь издал жалобный, протяжный стон, переходящий в вой. «Так вот что это было, – подумал он. – А мне ведь казалось, букашка по спине ползёт. Когда кажется, креститься надо…»
Алиса обеими руками выдернула монтировку из глаза ящера и ударила ещё раз. Железо с хрустом вошло в череп до самого основания. Стоя на голове чудовища, прямо между ушей, вся перемазанная копотью, с наполовину сожжёнными волосами, в обгоревшем деловом костюме, графиня фон Трахтенберг напоминала зомби из дешёвого фильма ужасов.
– Не тронь моего мужика, грёбаная ящерица! – прошипела она голосом, полным злобы. – Если кто-то здесь и имеет право переломать ему все рёбра, так это исключительно я!
– Привет, милая, – слабо помахал ей рукой Каледин. – Ты отлично выглядишь!
– Правда? – смущённо поправила прядку над ухом Алиса.
– А то… Где монтировочку-то сыскала?
– В багажнике нашей машины. Извини, больше ничего на ум не пришло.
– Слушай, да ладно тебе скромничать.
По-моему, и так хорошо. Хоть ты и немка, но в душе хрестоматийная русская женщина. Забить дракона монтировкой – это так по-нашему.
Ящер захрипел, из ноздрей чудовища хлынула чёрная кровь.
В голове монстра замелькали картины из прошлого: строительство пирамид, Рим, охваченный пожаром, крестовые походы, эпидемия чумы в Европе, пьяный Джаггернаут на праздновании дня рождения, трупы британских солдат при Галлиполи, обнажённое тело девушки в купе поезда и Хэйлунван, стоящий посреди озера Байкал.
Потом всё слилось в огромный водоворот, и туда затянуло самого Эстевауслинда. Собрав последние силы, он попытался надавить лапой, но она уже не слушалась. Дракон блаженно улыбнулся, приветствуя объятия вечности. И умер.
Алиса почувствовала, как под каблуком тело ящера дёрнулось и обмякло.
– Он мёртв, – сказала Трахтенберг.
– Уверена? – уточнил Каледин. – Ведь зло всегда оживает для последнего рывка.
– Логично, но не с монтировкой в глазу.
