– А то как же, – отозвался Фёдор с помощью закреплённого в кабине мегафона. – Ты существо древнее, с закоснелыми привычками. Иначе бы понял, что меч-кладенец нам на хер не сдался. Богатыри и мушкетёры давно эволюционировали."
"– Хм… знаешь что? – сказал дракон. – Я тут подумал, ведь дамочка-то была права. Иди-ка ты к ней, она небось лежит вся такая несчастненькая, от дыма кашляет. Девочку отвезите в кафе, мороженым накормите. А я пойду. Вот не поверишь, случайно вспомнил – дел ну просто до фига. Брифинг надо провести, конференция по вопросам окружающей среды, помимо всего прочего, кровью ещё истекаю, и на операцию к офтальмологу записаться пора, с глазом проблемы.
В общем, приятель, ты бывай. Может, свидимся когда.
– О, это навряд ли, – усомнился Каледин. – Я тебе башку отрежу. Как в классике положено.
– Старик, остынь, – посоветовал дракон. – Я настолько редкое животное, что меня даже в Красной книге нет. Тебя потом Фонд защиты дикой природы живьём сожрёт.
Он слегка развернулся, будто бы для того, чтобы уйти, но в ту же секунду дёрнулся назад и прыгнул – всем телом.
Каледин открыл огонь – пули дробили чешую, вырывая из туловища дракона куски мяса. Огромная туша ящера обрушилась на транспортёр, вскрыв броню когтями, словно картон. Каледин успел выпрыгнуть в открывшуюся прореху, но сейчас же огромная передняя лапа припечатала его к земле. Фёдор извивался, как уж, однако не мог освободиться. Чудовище чуть нажало на грудь – Каледин почувствовал, как сломались по меньшей мере два ребра.
Изо рта выплеснулся фонтанчик крови. Фёдор закашлялся, сквозь повязку на лице проступили красные пятна.
Эстевауслинд бесформенной грудой осел на землю, многочисленные раны источали чёрную жидкость. Единственный глаз смотрел на Каледина. Монстр вывалил раздвоенный язык.
– Недооценил я вас, – вздохнул он.
– Без возражений, – прохрипел Каледин. – Самонадеянность до добра не доводит.
– И бабу твою, судя по всему, мне не трахнуть.
– Да уж это и к гадалке не ходи, – согласился Фёдор, давясь кашлем.
– Ладно, как учат нас китайские собратья – всего достигнуть невозможно, даже если ты живёшь двадцать тысяч лет, ибо жизнь всегда слишком коротка, – резюмировал дракон. – Это было хорошее сражение, чёрт возьми. Сейчас я раздавлю тебе грудь, а затем истеку кровью. Скажи что-нибудь на прощание. Ну, там эпическую речь или плоскую шутку.
Каледин очень старательно подумал.
– Вообще ничего на ум не приходит, – честно признался он. – Как назло. Извини.
