Судя по шкале сердечного ритма, у нашего водителя сегодня чуть инфаркт не случился. Наверное, отец устроил ему десятибалльное землетрясение. Он и меня сейчас сравняет с землей. Лучше бы Жанне с подобным не сталкиваться. Я в одиночку буду разгребать необратимые последствия своего опрометчивого поступка. Так правильно.
– Ты препараты, может, какие принимаешь? Вообще, что ли, пофиг?
– Нет, не пофиг. Просто знала, на что иду.
И готова понести наказание: пожизненную ссылку в пансионат, исключение моего имени из завещания, да всё что угодно, но только не золотая клетка в доме Ибрагимова.
Не переживу я подобное.
– Если ты не заметила, то я с самого утра с кресла не встаю и погрузилась в расчеты, потому что долбит мандражом. От волнения скрутило желудок, даже выпрямиться не могу от боли. А твое любопытство лишь нагнетает обстановку. Думаешь, мне нестрашно? Еще как! – наконец-то выливается из меня поток слов, и даже становится чуточку легче.
В этом вся я. Внешне пытаюсь сохранять спокойствие и невозмутимый вид, а внутри часто разворачивается настоящий хоррор.
Как, например, сейчас. И как было в ту ночь с везунчиком. Хотя с ним всё же было не так страшно. И в итоге мне понравилось.
– Интересно, до Эрика дойдет эта информация? Ты специально выбрала кусок, где видно только твое лицо, а не его? А с другой стороны, не его же имя полоскают...
– Сомневаюсь, что Эрик следит за подобными новостями, – перебиваю я Жанну. – Но даже если и так, он ничего не сделает. Отец на пушечный выстрел ко мне теперь никого не подпустит.
Слышу звук подъехавшей машины и подхожу к окну. Кровь отливает от лица, и слабеют колени. Желудок скручивает от новых спазмов. Нервы на пределе.
– Чёрт, не успела, – сокрушается Жанна. – Что теперь делать?
– Ничего. Сиди смирно в уголке. Что бы сейчас отец ни говорил и ни делал, помни, это временная буря. – Я смотрю на подругу серьезным взглядом. – Эмоции у него всегда сильные, но папа ничего нам не сделает, поняла?
– Ты сейчас меня или себя успокаиваешь? – с дрожью в голосе спрашивает Жанна.
– Обеих, – говорю я и прикусываю щеку изнутри до солоноватого вкуса.
Пусть я единственная наследница огромного состояния и отец возлагает на меня большие надежды, но я не обязана выполнять чужие прихоти. Я живой человек, и у меня тоже есть чувства. Которые не купить за деньги."
"Дверь распахивается, и на пороге появляется отец. В его глазах полыхает ярость. На Жанну папа не обращает внимания, смотрит в упор на меня, и я еще сильнее сжимаюсь от страха.
