Я не придала значения его словам, что он не всегда таким активным будет, но спустя несколько дней замечаю, что с везунчиком действительно что-то не так. Секс стал реже, Эрик быстро устает, много спит. В один из дней, когда извращугу в очередной раз вырубает, я беру телефон с тумбочки, одеваюсь и выхожу на улицу. Сажусь на ступеньки и набираю Яниса.
– Да, Рина, – отвечает он после пятого гудка.
Голос уставший и тихий. Может, отдыхал, а я разбудила?
– Не отвлекаю? – спрашиваю, втягивая в себя прохладный воздух.
– Пять минут найдется. Говори, что там у вас.
– Эрик последние дни много спит, мало пьет жидкости, выглядит вялым, как будто дезориентированным. Я переживаю за него и не знаю, кому еще звонить.
– Колеса глотает какие-то? Из-за них?
– Да. Антибиотик и обезболивающее. Но я не пойму, зачем сейчас и в таких количествах. Когда у него операция?
– На следующей неделе. Во вторник. Витя завтра приедет за вами в первой половине дня.
– Что? – Сердце падает вниз.
– Во вторник? Так скоро? Эрик ничего об этом не говорил…
Ян громко хмыкает и тяжело вздыхает.
– Вот дурак. Вы точно с ума друг друга сведете.
Названия препаратов, которые принимает Эрик, я не видела: он привез их разложенными по контейнерам и закидывает в себя строго по часам, мне наказал ничего не спрашивать. Я и не спрашивала, а он, оказывается, к операции готовится? Тихушник… Но зато теперь понимаю, почему везунчик такой странный.
– Ибрагимов ведь не попытается как-то навредить Эрику? А еще иск… – озвучиваю опасения.
– Отец теперь занимается всеми вопросами, которые касаются вашей бывшей фирмы и этого мудака. Забей и не вникай. Взрослые дяди сами всё решат. Эрик свое защищал и правильно сделал, разбив Ибрагимову лицо, – глухо посмеивается Янис в трубку.
– Он сам потом в Мюнхен с разбитым лицом приехал и свежими ссадинами. Ты не в курсе, откуда они?
– Без понятия, – озадаченно произносит Ян. – Может, с Измайловым где отжигали?
– Может.
Ты сейчас в Москве?
– Нет. В командировке. Но к его операции вернусь. Если что, буду на связи.
– Спасибо за информацию.
Завершаю разговор и возвращаюсь в дом.
Эрик спит, а я больше не могу сомкнуть глаз. Когда утром за нами приезжает Витя, у меня горло сжимает спазмами. Не хочу уезжать. Не хочу в Москву. Страшно за Эрика, потому что до операции остаются считаные дни, а он так ничего и не сказал о госпитализации.
