– Ты, может, вместо обезболивающего «Виагру» в себя закидываешь? Ну-ка, дай упаковку. Посмотрю, что ты там пьешь.
– «Виагра», да? – улыбается Эрик, берет меня за руку и ведет к кровати, а когда я оказываюсь на ней, наваливается сверху. – Деда видела? Подумаю о допинге в его возрасте, а пока терпи. И грей меня. Я замерз.
– Я сбегу от тебя к волкам.
– Ага, помечтай. – Он снова входит в меня резким толчком и запечатывает рот поцелуем.
Я сопротивляюсь и пытаюсь выбраться, но только лишь для вида, а потом впускаю язык Эрика в свой рот, развожу колени шире и растворяюсь в запредельных ощущениях.
– Эрик… – хриплю, когда он продолжает истязания, и впиваюсь пальцами в его шею. Хочу, чтобы посмотрел на меня.
Везунчик задерживает на мне мутный взгляд.
– На всякий случай хочу, чтобы ты знал... Вдруг я не доживу до утра...
– Ну, – широко улыбается он и делает мощный, сильный толчок, выбивая из легких весь воздух.
Господи, надеюсь, мои ноги не будут коромыслом после этой поездки?
– Я люблю тебя… Мне хорошо с тобой… Очень хорошо.
Эрик замирает на доли секунд. Вид такой, будто я его по голове приложила. Неужели ему никогда не говорили этих слов?
– Повтори, – шепчет он, отмирая.
Но я молчу, и везунчик начинает двигаться резче. Толчок. Еще. И еще, пока Эрик не выбивает новое признание, а потом впивается в губы, и я чувствую, что он кончает. Утыкается лицом мне в шею и тихо произносит что-то на непонятном языке, обжигая кожу горячим дыханием.
Спустя пару минут, отдышавшись, Эрик поднимается с кровати как ни в чем ни бывало и идет в душ, а я остаюсь лежать со счастливой улыбкой на губах и дискомфортом между ног.
Везунчик возвращается через десять минут. Я все в таком же неопределенном состоянии: не могу встать и полностью обессилена, в голове вата. Даже улыбку стереть с лица не получается.
– Можно спрошу? Ты мне проклятия в шею нашептывал? Сколько мне осталось?
– Да, проклятия, – смеется он. – Удивительно, но за несколько дней, проведенных в домике, я еще ни разу не захотел тебя убить, – говорит, вытирая полотенцем влажные волосы.
– Похоже, тебя надо почаще трахать.
– Наверное, поэтому у меня и не остается сил тебя бесить. Но вернемся к проклятиям. Так понимаю, это было ответное признание? На каком языке?
Эрик снова довольно лыбится.
– Не скажу. Но подсказку дам: у деда как-нибудь спроси, откуда он родом.
– А если он не скажет?
– Тогда гугл тебе в помощь. Багдасаров Рем Израилевич.
– Ты забрал у меня телефон.
