Слабость у нее, ба, такая. Я по детям тащусь, а она по старикам. Вот это я понимаю подфартило! А то вы всё ноете с дедом, кто из нас с Яном вас докормит и допоит. Теперь вся надежда на нее, – довольно лыбится везунчик и прижимается ко мне.
Мы переглядываемся с «ба» и тоже улыбаемся друг другу.
– Меня Регина зовут, – представляюсь я.
– А меня Варя. Красавчика, – кивает она на своего мужа, рыбачащего на берегу, – Рем. Но близкие зовут его Рим. Мы дедушка и бабушка этого дрожащего охламона.
– Приятно познакомиться, – говорю, сгорая от стыда.
Эрик поворачивается ко мне:
– Я замерз, Рин. Вечером сходим к родственникам на ужин, а сейчас пошли в дом? – Голос звучит мягко и шутливо.
– Сегодняшний ужин или перед отъездом? – уточняет бабушка.
– Постараемся сегодня, но это не точно. – Эрик чмокает старушку в щеку. – Деду привет. Я бы рявкнул ему, но он тебе потом на полдня заведет шарманку, что я всю рыбу ему распугал и сом с крючка сорвался. Десятикилограммовый.
– Идите уже. А то простынешь.
Я закусываю губу и почти всю дорогу до дома сдерживаю смех.
– Ну что молчишь? – Эрик толкает меня локтем в бок.
– Ты и впрямь охламон, Багдасаров! Мог бы ведь и предупредить. Я попала в дурацкую ситуацию. Что теперь обо мне твоя бабуля подумает?"
"– Что мне хорошо с тобой. – Он обнимает меня за плечи. – Они адекватные, а вот от отца и матери не жди подобного радушного приема и тепла в глазах. Оба сухари, и амбиций херова туча. Ну это и понятно, отец – глава большого бизнеса чуть ли не с пеленок, мать вечно на каких-то симпозиумах, состоит во всевозможных благотворительных организациях.
Родители дома и не бывают толком. Но есть шанс, что в старости одумаются. Домик неподалеку Рим для них прикупил.
– Хочешь сказать, что привез меня сюда, чтобы познакомить с родными?
– Ага. Ну и еще соскучился по этим местам. Давно здесь не был. Дед, после того как закончил карьеру и на пенсию вышел, начал отстраивать поселок. Мы с Яном поначалу помогали.
– А дедушка с бабушкой знают, что тебе нужна новая операция?
– Рим знает, а у бабули сердце пошаливает.
Не будем ей ничего говорить.
Мы возвращаемся в домик. Эрик снимает с меня ветровку и лезет холодными руками под футболку, вызывая рой мурашек на теле.
– Ты все же удивительный мужчина...
– Почему?
– Ну ладно, для всех остальных, может, и обычный, но для меня удивительный.
– Почему? – настаивает везунчик, прижимая к стене.
– Ну хотя бы поэтому. – Опускаю глаза на его эрекцию.
