А ты здесь по той же причине? Тоже впечатлительная, поэтому и в ссылке?
Софья заинтересованно задерживает на мне взгляд.
– Без понятия, – пожимаю плечами. – У меня своих проблем куча: отец под следствием, его обвиняют в мошенничестве, обиженный жених, которому Эрик разбил лицо… Продолжать?
Девушки опять переглядываются и, заметив, что я погрустнела, больше не касаются тем, связанных с Багдасаровым, но от этого не легче. Я тоскую по Эрику и очень хочу его увидеть. Хотя, судя по тому, что сегодня услышала, мы с везунчиком, похоже, нескоро увидимся.
И зачем я только согласилась полететь в Мюнхен?
С этим тяжелым, давящим чувством в груди я живу еще неделю. Допоздна сижу за учебниками в надежде, что по приезде в Россию закрою сессию, которая уже началась. Сердце падает вниз, когда в один из дней вижу входящий звонок от везунчика. Мне очень хочется ответить, но страшно нажать на зеленую кнопку и услышать что-то неприятное и резкое в свой адрес. Эмоции никак не улягутся. Вот ни капли.
Будто в кровь серной кислоты добавили и она медленно отравляет организм, разнося яд по венам. Но это уже не злость, совсем не она, а что-то другое. Я впервые испытываю такое сильное чувство. И с каждым днем оно только набирает обороты, становится глубже и ярче.
Эрик звонит еще раз, а после наступает тишина, которая начинает давить на мозги. Боже, это какие-то больные отношения, завязанные на провокации, борьбе, нежности, тепле, заботе. И одержимости. Да-да именно на ней! У офиса Ибрагимова Эрик смотрел на меня такими глазами, что в груди все переворачивалось и одновременно сжималось.
Повторно я бы такое не вынесла, у меня, скорее всего, тоже появились бы проблемы с сердцем.
Иду на кухню, выпиваю стакан воды и пытаюсь заснуть. Но как бы не так! Везунчик присылает фотографию. Нет, не свою. Мою. На снимке я в самолете, сплю в кресле. Я была так одета в тот день, когда первый раз полетела с Эриком во Владивосток. Потом он присылает еще одну. Здесь я, похоже, словила приход от его укола? Выгляжу и впрямь плохо.
Бледная, губ почти не видно. Лишь ресницы черные. Третье фото очень откровенное: я голая лежу на животе в своей спальне. Везунчик сделал эту фотку после своего трехдневного исчезновения и ненасытной ночи, когда вертел меня так, словно я была желанной игрушкой в его руках, которую он трогал, брал, снова брал, а потом еще, пока у меня не села батарейка.
Подобными снимками я похвастать не могу.
