Потряхивает с такой силой, что ничего не могу произнести. Получается лишь зубами стучать.
– Считаешь, можно так себя вести с людьми? Пощечины раздавать, вещами в них бросаться. Что происходит в твоей голове? Я только что разбил человеку лицо, сломал нос, порвал брачный контракт на его глазах...
– А как же дед-дипломат? – заикающимся голосом перебиваю, замечая, как напрягаются скулы Эрика.
– Скажи, чего ты добиваешься? – требует он.
Решение я приняла, но следовать ему до конца страшно.
– Я не просила тебя приезжать.
Может, действительно замуж хотела бы выйти, а ты рушишь мою жизнь. Тебе недолго осталось, а я была бы пристроена...
Прерываюсь, потому что слышу отборный мат. Эрик в ярости хватает меня за руку, ведет к своей машине и чуть ли не силой заталкивает в нее. Громко хлопает дверью. Но сам забираться в салон не торопится. Стоит на улице почти пять минут и только потом садится за руль.
– Из страны улетишь. Сегодня же. Мой контроль дал сбой.
– Что?
– Убить я тебя хочу сейчас – вот что! – повышает голос Эрик.
– Я к тете собиралась. Во Владивосток...
– Полетишь туда, куда я скажу, – резко обрывает он.
Машина срывается с места, взвизгнув тормозами. Я вытираю влажные щеки тыльной стороной ладони и упрямо продолжаю:
– А операция?
– Сука-а. Не доводи до греха.
– Ты сам до него до...
Осекаюсь, заметив, что стрелка на спидометре взметнулась вверх и костяшки на пальцах везунчика побелели – с такой силой он сжимает руль. Кажется, еще чуть-чуть и вырвет. Или мы разобьемся.
Я впервые вижу Эрика таким злым. Он действительно на грани. Мы оба там."
"Отворачиваюсь и прячу глаза, чтобы скрыть вновь набегающие слезы.
Эрик звонит моему брату, что-то спрашивает про соглашения и доверенности, просит подъехать через два часа к Ибрагимову в офис и порешать вопросы с документами и компанией, а после набирает Зотова, сообщает в ультимативной форме о каких-то исках и о том, что Ибрагимов теперь замучается ему компенсацию выплачивать. Потом опять брату, уточняя, сможет ли тот, во-первых, присутствовать на суде, а во-вторых, через двадцать минут подвезти к моему дому ключи от своей квартиры в Мюнхене.
Затем еще пара звонков, и я осознаю, что Багдасаров не шутит – действительно хочет, чтобы я улетела из страны. Чутье подсказывает сделать так, как Эрик настаивает, и прекратить его злить. Если хочу сохранить отношения и самообладание, которое у обоих на ниточке.
– Мне нужно разгрести кучу дел, – говорит Эрик, немного успокоившись.
