Наверное, в этом и есть счастье – когда в жизни штиль, а двое людей, которых тянет друг к другу, могут быть вместе? Жаль, это не про нас, потому что спокойствия в наших жизнях ни на грош."
"Я аккуратно выбираюсь из уютных объятий и иду в ванную, а из нее – прямиком на кухню. Меня штормит. От голода. Или успокоительного. Или всего, вместе взятого. Не знаю, но от слабости едва стою на ногах. Надеюсь, Ян ничего с дозировкой не перепутал, как Эрик? Нужно что-нибудь поесть, иначе свалюсь в голодный обморок. Открываю холодильник, а он забит едой в контейнерах.
Я тоже покупаю эту марку, когда ничего не успеваю или, отработав несколько смен подряд, хочу одного: протянуть ноги. Кто бы из братьев ни организовал этот праздник живота – обоим благодарна.
Позавтракав, я варю кофе и возвращаюсь в спальню. Эрик лежит в той же позе, и рука не поднимается его разбудить. Он как будто осунулся за эти дни и сбросил пару килограммов. Мышцы на теле стали четче. Трогаю кончиками пальцев шрамы на его груди и снова думаю о словах Яна, что Эрик собирается на какой-то курорт.
Совсем с ума сошел, если так, потому что с тем количеством обезболивающего, которое он употребляет, он безумчик, а не везунчик куда-то лететь.
Забираю блистер с тумбочки и прячу его в карман домашнего платья. Иду на кухню и из аптечки убираю все, что может снимать боль. Глупо, знаю. Эрик попросту оденется и поедет за «допингом» домой, но я хочу посмотреть на реакцию, когда он увидит, что таблетки исчезли. Если мелочь, то и злиться не будет, так?
Проходит еще сорок минут молчаливого созерцания, а потом Багдасаров глухо стонет и тянется к плечу.
Тому самому, где на спине, под лопаткой, у него свежий шрам. Действие обезболивающего закончилось? Что-то рано. Хотя я же не знаю, как давно он делит со мной «ложе».
Я сижу в позе лотоса и, закусив губу, смотрю на Эрика. Всего-то неделю не виделись, а такое чувство, что месяц.
– Давно проснулась? – спрашивает он и трет лицо.
Глаза заспанные, красные. Как будто несколько суток подряд не спал.
– Часа два назад.
– И все это время меня гипнотизируешь?
Расплываюсь в довольной улыбке.
– Почти.
Я еще во Владивостоке поняла, какие чувства вызывает у меня этот мужчина, но за дни разлуки они стали выраженнее. Не знаю, хорошо это или плохо, но в груди щемит от красивой усмешки на губах, которая исчезает, когда Эрик спускает ноги на пол и тянется к тумбочке за «дозой».
Оборачивается в мою сторону, бросая хмурый взгляд.
– Где таблетки? – в голосе прорезается сталь.
