Теперь понесу наказание. Но тебя за собой тащить не хочу. Ты с Иманом? – спрашивает он.
– Я не верю тебе… Ты не мог…
– Извини, Регина, что не оправдал твоих надежд и предал. Срок мне светит большой, и нет гарантий, что выйду. Ты с Ибрагимовым? – повторяет он вопрос.
А я не могу ничего ответить. Словно стекла в рот насыпали. Лишь мычать получается. Отчаяние схватило за горло и душит. Душит...
– Ты не представляешь, как мне больно видеть тебя такой, Регина...
Поднимаюсь со стула, понимая, что все. Самообладанию пришел конец.
Мне физически и морально больно настолько, что это чувство не умещается внутри.
– Ты ведь сам учил, что не страшно, если ты чего-то не имеешь. Страшно, если, имея все, несчастлив, – голос звучит нечетко и сипло. – Ты боишься, что я полюблю и это чувство сделает со мной то же, что сделало с тобой после смерти мамы? Поэтому договорной брак? Но можешь не переживать. Ты уже убил свою дочь, ампутировал ей душу и приложил все усилия для того, чтобы она была несчастлива.
Теперь живи с этим знанием: ты сломал меня, единственного близкого человека. Мама бы тебя за такое никогда не простила. А я… я прощу! И буду писать тебе письма в тюрьму о своей обычной пустой жизни, где не будет отца, любящего дедушки у моих детей. А может быть, ничего не буду писать, потому что после суда Ибрагимов заберет все, что нам принадлежало, снимет с себя обязательства по поддержке нашей семьи и мне разобьют голову в какой-нибудь подворотне за чью-то покалеченную судьбу, которой ты подписал приговор.
– Регина, ты не посмеешь так поступить. Ты ведь прекрасно понимаешь, что тебя ждет, если…
– Почему не посмею? – перебиваю отца, вскакивая на ноги. – Ты же посмел! Я тоже от горя не понимаю, что творю! Тебе можно совершать глупости, а мне нельзя?
Потряхивает с такой силой, что кажется, я слышу стук собственных зубов.
– Девочка моя, ты совершаешь непоправимую ошибку. Я ведь все переписал на Ибрагимова...
– В надежде, что я выйду замуж за этого человека? Ты просчитался, папа.
Не выйду, – отчаянно качаю головой из стороны в сторону.
Усилием воли заставляю себя стоять ровно, а потом... бросаюсь на шею отца. Крепко сжимаю его в объятиях, чувствуя, как лишаюсь огромного куска жизни, потому что сегодня и впрямь была наша последняя встреча. Если случится еще одна, то свихнусь. Ведь все могло быть иначе. Но теперь я осталась одна. Без всего. И дело совсем не в деньгах. Нет...
– Прощай, папа.
