Почему не попыталась поговорить с отцом, когда он начал давить с браком? Нужно было не в штыки воспринимать его решение, а искать лазейки для душевного диалога. Но что теперь об этом думать, когда папа за решеткой и признаёт вину?
Мы с Алей и Семёном почти два часа проводим на улице, а когда заходим в здание, звонит Жанна. Прошлая наша вылазка в ресторан закончилась вполне ничего, и я согласилась еще на одну. Но как-нибудь потом, не сегодня. Договариваемся поесть вечером дома роллы и пиццу под какой-нибудь сериал и прощаемся.
Контроля больше нет. Из приближенных к отцу людей остались лишь Петя и Алексей Борисович, папин юрист и по совместительству адвокат, услуги которого оплачивает сейчас Ибрагимов. Пете я честно сказала, что зарплату, к которой он привык, вскоре не смогу выплачивать и не знаю, что с ним будет дальше."
"Выхожу из здания после смены и направляюсь к машине, ища в сумочке ключи. Взглядом натыкаюсь на стрелочки на запястье. Воспоминание об Эрике пронзает как вспышка. Заталкиваю его как можно глубже и, подняв голову, замираю с ключами в руках, встречаясь с карими глазами.
Быть этого не может... У меня начались галлюцинации? Часто моргаю, пытаясь отогнать видение, но картинка не исчезает. Везунчик стоит рядом с моей машиной, облокотившись о крышу, и курит. На нем черные джинсы, кожанка, из-под которой выглядывает черная футболка, черные ботинки. Весь в черном! Эрик, прищурившись, не отводит от меня цепкого взгляда. Где-то в глубине души я рада его появлению, но другая моя часть хочет, чтобы он немедленно уехал.
Ресурсов сейчас не хватит вытянуть эту внезапную встречу, тем более разыгрывать безразличие.
– Догадываешься, почему весь в черном? – спрашивает он серьезно.
Примерно. Но вместо этого говорю другое:
– Не совсем. – Надеваю на лицо равнодушную маску. – Отойдешь? Мне нужно дверь открыть.
Эрик не двигается.
– Ты приехал кого-то навестить? У тебя здесь родственники? Хочешь, чтобы проводила? Уже поздно. Все отдыхают. К тому же у меня нет таких полномочий, а через две недели и вовсе не смогу помочь.
Дождись Марину, это моя напарница. С ней лучше завести знакомство для этих целей.
– Увольняют? – удивляется Эрик.
– Угу, – грустно отзываюсь я. – Насчет Климова ты оказался прав: он разжаловал меня из любимиц, узнав про отца и его проблемы. Я думала, что ему нравились мои мозги и нестандартный подход к решениям. Оказывается, это не так.
– Нашла из-за чего расстраиваться, – хмыкает везунчик. – Климов – старый маразматик.
