Ему как-то удалось за три месяца не заболеть в том колодце-холодильнике — теперь подхватить простуду было бы совсем не в кайф.
Варяг прикинул, что сделал уже две тысячи пятьсот двадцать шагов — это километра полтора, не меньше, а впереди никакого просвета. «Этак я до Волги дойду», — невесело подумал он.
Одно спасало его в этом душном смрадном лазе: тут было довольно тепло, и он совершенно не чувствовал морозного воздуха снаружи. Только студеная вода, что хлюпала в ботинках, причиняла ему неудобство. Но он старался об этом не думать.
Вот только выбраться на волю, а там можно будет подумать и о смене одежды.
Варяг шел в темноте, держась ладонью за шершавую влажную поверхность трубы. Внезапно он ткнулся во что-то мягкое и большое. Он остановился и пошарил рукой — на трубе лежала гора какого-то тряпья. Он не сразу понял, что там, но в следующее мгновение его сердце радостно забилось: это была забытая или специально оставленная кем-то одежда. Ватник, ватные штаны, здоровенные башмаки, которые носят рабочие-строители.
Это был подарок судьбы!
Он допил воду, бросил пустую бутылку, скинул с себя потрепанный костюм, когда-то стоивший полторы тысячи баксов, снял ботинки вместе с абсолютно мокрыми носками и быстро напялил на себя рабочую униформу. Он конечно, не мог поглядеть на себя в зеркало. Но скорее всего, вид у него был вполне обычный — в таком виде можно спокойно выползти наружу где-нибудь на людной площади у метро и смешаться с разношерстной толпой горожан…
Туннель тянулся вперед прямо, никуда не сворачивая.
Владислав шел, стараясь не снижать скорости, но туннель был очень низкий и к тому же теперь сузился настолько, что он едва протискивался между сточной трубой и кирпичной стенкой. Продолжая мысленно отсчитывать шаги. Варяг понял, что за время своего долгого подземного путешествия прошел уже километра четыре.
Стало совсем душно. Ему было трудно дышать. Он вспотел. Но это даже хорошо, что вспотел. Значит, организм согрелся, значит, теперь кровь быстрее побежит по жилам, значит, еще не все потеряно! Одетый в толстый ватник и ватные стеганые штаны, он только теперь понял, как ему было холодно там, в его колодце-тюрьме.
Если бы организм за эти три с лишком месяца не привык к постоянному холоду, он бы просто околел в этом туннеле, едва пройдя пять сотен шагов.
Но все же его могучая природа и тут сослужила ему добрую службу. Жаль, в той куче одежды не было шапки — ушанка бы ему сейчас не помешала…
Но грех было корить судьбу. Ему опять повезло.
