Ледяные струи колотили по спине и затылку. Я стоял, зажмурившись, и терпел, упираясь руками в стену кабинки. Зубы уже начинали стучать, но я и не думал повышать градус воды.
Почувствовал любопытный взгляд на себе. Обернулся.
Тоня стояла на пороге ванной, одетая в мою футболку, сонная, взъерошенная, словно в ее волосах ночевала стая голубей. Но безумно желанная и умопомрачительно красивая.
Понял, что ледяной душ не помог. И тело вновь ожило, реагируя на близость девчонки. Мелькнула мысль, что наступило самое время вспомнить период созревания и «передернуть».
Но Тоня закрыла дверь за собой, словно говорила, что никуда она не уйдет. Более того – провернула ключ в замке, отсекая пути отхода.
Я усмехнулся. Можно подумать, я свалю куда-то! Да меня «ломает», если вдруг не вижу ее несколько часов подряд. Куда я денусь от нее?
Тоня молчала, но ее взгляд скользнул по моей спине, спустился ниже и вернулся к глазам.
Я видел, что ей нравилась картина в целом. Ее взгляд кричал: она хочет меня.
И эта мысль рвала в клочья мою выдержку.
Я повернулся к ней лицом. Теперь девчонка могла тщательно, не скрываясь, рассмотреть меня и спереди. Всего меня, от босых ступней, до мокрой макушки.
Видел, как лицо девчонки покрывается алыми пятнами. Она смутилась, но взгляд не отвела. И от ее любопытных глаз мое тело загрелось огнем. И никакая ледяная вода не сможет затушить этот пожар.
Капитолина сделала крошечный шаг вперед. А я ждал.
Казалось, пройдет еще один удар сердца, и малышка развернется и убежит, охваченная страхом.
Но я ошибся. Тоня лишь протянула руку, добавила горячей воды и встала рядом со мной.
Ткань футболки мигом промокла, облепила ее стройное тело второй кожей. А я обхватил ладонью ее затылок.
Кажется, я спятил. Сошел с ума. Слетел с катушек. Свихнулся.
И виной этому сумасшествию стала Капитолина Гриф. Моя девочка, девушка, женщина…. Моя!
Безумие мчалось по моим венам. И я не хотел искать лекарства от него.
Подхватил девчонку под бедра и прижал к мокрой стене.
Девичьи руки вцепились в мой затылок, клеймя жадными прикосновениями. Мне казалось это странным, ведь я итак всецело принадлежал лишь ей одной.
Диким поцелуем впился в ее приоткрытые губы. Я не помнил других. Словно только с ней я познал красоту женского тела. И я боялся сорваться, навредить ей своим напором и силой. Она казалась хрупкой в моих руках. И вместе с тем – невероятно сильной, способной сломить меня, мою выдержку, мою душу.
