Но мне было нелегко смириться с выбором дочери и ее неожиданным переездом. Однако Фима уже умудрилась договориться о переводе в вуз на ту же специальность. Словом, мои девчонки все решили, не ставя меня в известность. Возможно, и правильно сделали. Я бы точно орал и возмущался.
– Грозная! – возмутилась моя любимая и единственная женщина всей жизни.
– А ты не вздумай изводить мальчишку! Он любит нашу дочь! И я не хочу, чтобы она выбирала между нами и своим сердцем!
Я шумно выдохнул. Ну вот как с ней спорить?
– Не переживай, родная, все будет хорошо! – словно клятву произнес я.
Тоня кивнула. Жена верила мне. А я верил чутью. И точно знал, что все у нас получится.
И пока Тоня ласково шептала мне на ухо, какой у нее любимый и замечательный муж, я не отрываясь, целовал ласковые губы, глаза, щеки, нос. И, разумеется, пытался не замечать, что кто-то настойчиво и на грани падения карабкается по наружной стене дома к раскрытому окну комнаты Фимы.
Кто-то весьма крупной комплекции. Но настолько бесстрашен и упрям, что готов голову разбить о каменную плитку, а не ждать утра, чтобы увидеть любимую девушку.
– Утром я грохну нашего зятя, – выдохнул я, когда Тоня устроилась удобнее на мягком диване.
– Угу, сразу после того, как приготовишь завтрак всем нам! – расхохоталась жена.
– Лучше двери запри! И покажи, как сильно ты любишь меня!
– Все что захочешь, Капитоша! – выдохнул я и выполнил ее маленькую просьбу. Впрочем, я всегда старался потакать любым капризам жены. И был счастлив. Ведь она выбрала меня и наше с ней будущее.
Конец!"
