А я шумно выдохнула, опустила ладони на его спину, потом и вовсе прижалась лбом к плотной ткани пиджака."
"Я чувствовала, как тарабанит его сердце, как шумно вырывается надсадное дыхание из груди, и мне хотелось прижаться к нему еще теснее, успокоить, отвлечь.
– Не паникуй, Шторм! – проскрипел Сивый. – Твоя взяла. Ты смотри, девчонку не обижай.
Денис лишь напряженно кивнул, а я улыбнулась и скользнула руками по его талии, обнимая крепче.
– На венчание приду сам, – вместо прощания предупредил Стальберг, а я с трудом сдержала нервный смех.
Вот же гад старый…. Вернее, какой же замечательный человек, этот старик Стальберг.
Глава 44
Как только мы с Денисом остались в палате вдвоем, я почувствовала, как мой мужчина выдохнул. Повернувшись ко мне, стремительно обнял. Я не мешала ему. Но охнула, когда увидела разбитую губу и кровавую ссадину на лице.
– Все хорошо? – тихо шепнула я, а Штормов жадно прижался к моему рту.
Я не пыталась шевелиться, пережидая, пока дикий взрыв эмоций в душе Дениса уляжется и успокоится.
– Я теперь безработный, – выдохнул Штормов между поцелуями.
– Отличная новость! – рассмеялась я. – Нам нужно продавать дом?
– Ну, я безработный, но не настолько. Я успел скопить на старость, – по секрету поделился Денис. – И потом, у меня еще есть парочка источников дохода. Не переживай, маленькая.
– Да я и не собиралась. Всегда можно продать мои снимки. Говорят, они прилично стоят, – поделилась я своими мыслями.
– Да уж хрен! – возмутился Штормов, а потом пояснил свои мысли: – Твои снимки – моя личная собственность.
Делиться не буду.
– Жадина! – уличила я любимого, а он лишь хмыкнул.
Вскоре появился врач, сообщил, что мне разрешено покинуть палату, рекомендовано следовать всем советам, а также в ближайшее время надлежит появляться у него на приеме трижды в неделю. Я была согласна на все, только бы оказаться дома.
По негласной договоренности после выписки из клиники меня определили в квартиру Дениса. Не знаю, какими именно словами и выражениями оперировали мужчины в тихом споре, оставив меня в машине около подъезда, но Штормов после разговора с отцом поднял меня на руки и выпустил только в своей спальне.
Я не рискнула возразить. Папа, судя по взгляду и поджатым губам, был не согласен с решением друга, но спорить (по крайней мере, в моем присутствии) не стал.
* * *Еще одной неприятностью, с которой я столкнулась, оказалось отсутствие занятий любовью.
