Смотри, что сегодня у нас на ужин, – потрясая рыбой, весело приветствовал его я.
– Удачно, удачно, – кивая, улыбнулся Хатак. – Но ты не забыл, нам скоро идти на Большой костёр?
– Не настолько скоро, чтобы не съесть по большому жареному куску этой чудесной рыбы.
Когда процесс приготовления шёл полным ходом, Хатак сказал:
– Это, – похлопал он по объёмному тюку со шкурами, – я принёс тебе. Вот смотри. – Он раскатал принесённое «богасьтво» у моих ног.
Да уж! Пара десятков шкурок зайца, с десяток лисьих, две большие волчьи шкуры, а ещё несколько шкур, наверное, от сурка.
И все зимние, некоторые вполне приличной выделки, что очень меня удивило. И это только мелочь. Были ещё две шкуры косули, лохматая, большая и тяжёлая шкура от быка или бизона и две очень качественные от дикой лошади. В светло-серую полоску. Не зебра, конечно, но тоже прикольно. И ещё большой кусок, напоминающий сыромятную кожу. И это намного-намного больше, чем я рассчитывал.
Я молча поднялся и принёс из шалаша тул с дротиками.
– Возьми, Хатак, это теперь твоё.
Хатак было дёрнулся, в глазах промелькнула радость… Потом он опустил голову и глухо пробормотал:
– Нет. Это, – обвёл он рукой шкуры, – намного меньше маленьких копий. Да, намного.
«Ого, – промелькнуло у меня в голове, – вот это тут расценочки!»
– Не дури, старый, – всунул я ему в руки дротики, – такого добра я сделаю ещё. Это я как раз умею, а вот выделывать шкуры знаю только… э-э-э… – я никак не мог подобрать замену слова «теоретически», – только видел, как делают другие.
Короче, ты очень меня выручил, мой друг.
Было видно, Хатак был невероятно доволен. Он пробовал пальцем остроту наконечников, ласкал ладонью ровное гладкое древко, ловил баланс.
– Этим, да, именно этим, как ты говоришь, дротиком я убил гиену в глаз.
– Это был великолепный бросок, Хатак! Тут мне до тебя далеко.
– Хе-хе, тут многим и помоложе тебя в этом со мной не сравниться!
– Но скажи, мой друг, откуда у тебя столько шкур?
– За долгую жизнь старый Хатак много где побывал, много чему научился.
Не у одного тебя, Пётр, руки из правильного места растут. Много кому чего я сделал хорошего, опять же, охотничья удача всё ещё не покинула меня. Теперь пришёл к людям, попросил, и они дали то, что мне нужно. А потом принёс это тебе. Всё просто.
– Но тогда получается, что ты всё отдал мне? Тебе и самому не мешало бы обновить прикид, – вырвалось у меня.
– Прикид? – поднял брови Хатак.
– Ну-у, это, – ткнул я пальцем в его потрёпанные меха.
