Сколько ему лет, на глаз определить было трудно.
Одежда у всех была однотипная: две шкуры длиной до колена, сшитые на плечах, дырка для головы, по паре завязок на боках, и подпоясаны плохо выделанным кожаным ремнём, на котором болтались различные кожаные и меховые мешочки. Ещё у каждого была меховая котомка с одной лямкой, на вид весьма увесистая. Ноги у них были до колена обёрнуты шкурой и обмотаны ремешками. К ступням, охватывая их, такими же ремешками крепились куски толстой кожи. Костюмчики брутальные, но… с чистотой у них как бы не очень.
Вообще ребятки прилично «озонировали».
Ну и, конечно, у каждого на шее, как и у меня, болтался «список личных побед». У всех, понятое дело, разный. У деда – самый авторитетный, у молодого – типа моего, очень скромный."
"Так, молча и с любопытством глядя друг на друга, мы некоторое время и отдыхали, пока дед, захлопав в ладоши, не начал раздавать указания. И все задвигались, засуетились. Молодой достал из мешочка на поясе сухую чурочку и тонкую острую каменную пластинку, и с завидной сноровкой начал нарезать тонкую стружку.
Охотники подносили для костра сухостой, выламывая его возле берега. Дед же тоже достал из мешочка небольшой деревянный тубус серо-зелёного цвета, что-то мне очень напоминающий. «Ба-а, да это как бы не бамбук!» – промелькнуло у меня. Вытащив деревянную пробку, дед достал из тубуса пук сухого мха, плоскую дощечку с обугленным отверстием и веретенообразную палочку. Прижав ногой дощечку и вставив в отверстие веретено, дед принялся энергично вращать его туда-сюда, выказывая большой опыт в этом деле, так как довольно быстро из-под веретена появился лёгкий дымок.
Но дальше дело что-то застопорилось, сколько старый охотник ни старался, кроме чуть более густого дыма, никакого результата. Все напряжённо наблюдали за процессом, дело-то нешуточное, в эти времена без огня остаться – врагу не пожелаешь. В конце концов мне это надоело, так мы тут и вправду без костра сидеть будем. А у меня вообще-то берцы всё ещё сырые.
– Что, дед, спички отсырели? А ну-ка, дай я.
Я отщипнул сухого мха, чиркнув зажигалкой, подпалил его и подсунул под приготовленные стружки и мелкие щепки.
– Ого! – подпрыгнул дед, выпучив глаза. – Шаам!
– Шаам! Шаам! – загомонили остальные, с восторгом глядя на разгорающийся огонь.
– Ы шаам, э? – тыча в меня пальцем, спрашивал дед.
– Ясен пень, шаам! А ты как думал, старый, я во-от такой, – раскинул я руки, – шаам!
– О, магут шаам! Гуг, гуг! – радостно закивал дед.
