Нет, вестей не было, так может, он, оставшись один, увидел Рокэ, как прежде мать?
Плевать, что ты не помнишь, главное, ты – это ты. Проэмперадор Севера и Севера-Запада может отвернуться от своей войны, только если за нее взялся регент. Не Рудольф – Росио. Ворон делает сейчас то, чего от него летом ждал Хайнрих, – летит на север, и ты, сидя в городишке с выскользнувшим из памяти именем, это понял и куда-то бросился. Не на помощь – будь с Алвой что-то не так, бездумно успокоить Эмиля не вышло бы. Соврать – да, он и прежде врал, только ложь была бы осознанной.
Чудовище! Так Каролина Борн называла мать, так мать со смехом называла сына, Росио, себя, Бертрама… Они – талигойские чудовища, они нужны Талигу и друг другу, а значит, бросят себя на кон, лишь когда иначе нельзя. Он бросил, а после заявил брату, что нужно сохранить настоящих Савиньяков. Эмиль – настоящий, это очевидно всем, а Лионель? Неважно! В этом местечке главное – не давать мыслям разбегаться. Только вперед, пока есть куда; упрешься во всех смыслах в тупик – пойдешь назад, не сворачивая и не отвлекаясь.
Итак, Алва нашелся, но с кем и где его носит? Сагранна, Вараста, даже Эпинэ слишком далеко, чтобы маршал Савиньяк рискнул головой в Западной Придде. Зная, что регенту еще ехать и ехать, Проэмперадор не покинет армию, а он покинул. Выходит, Рокэ показался в пределах Кольца, в месте, которое не спутаешь ни с чем. Зимние поля безлики, как и постоялые дворы, и мелкие городишки, но проезжая мимо Олларии, Алва не преминул бы туда завернуть, а завернув, не обошел бы стороной место, в котором пытался умирать.
"
"В Нохе плясала королева Холода, бил в небо зеленый призрачный столб, и первый серьезный бунт случился тоже там. Туда рвались городские бесноватые, и в это самое время в бывших комнатах Ворона ждала еще неясной беды мать и билась в своей шкатулке древняя маска. Если гальтарские лики в самом деле открывают призрачные двери и в состоянии помнить, они почуют возвращение Алвы к пролитой некогда крови. Одна беда – вид Рокэ в зачумленной Олларии Савиньяка не успокоит, а встревоженный Проэмперадор не отстанет от регента, пока не убедится, что с тем все в порядке.
Что ж, долой Ноху и заодно всю столицу, но тогда… Лаик?
По словам матери, в поместье бесноватым не место, да и Уилеру было велено завернуть именно туда. От Жеребячьего загона до заставы в Мелане – больше недели. Всем, но Росио с Анталом – пять дней. Если озаботиться заводными лошадьми и бросить все лишнее. И всех.
