Оказавшийся поблизости Агас бросился «на помощь» и полоснул кинжалом натянутый в струну ремень, освободив сразу и Турагиса, и Калгана. Саймур перемахнул невысокий забор и под вопли Пургата пропал, счастливо избежав немногочисленных пуль. Кое-как севший стратег рявкнул на подручных и, приметив в толпе лекаря, велел осмотреть руку. Перелом оказался нехорошим, к тому же Турагис очень кстати тут же потерял сознание. Правда, не самостоятельно, но «конюхи» ничего не заподозрили, сочтя причинами обморока боль и удар головой.
– Я объяснил, – Пьетро негромко кашлянул, – что хозяин в скверном состоянии и если и оправится, то очень нескоро. После чего спросил, к кому из доверенных управляющих при необходимости следует обращаться, ведь прежде в отсутствие стратега всем заправлял Ставро. Мой вопрос породил спор, быстро переросший во вполне ожидаемую ссору. Против самого сильного объединились трое других, но известный вам Изидор, когда я покидал собачий плац, оставался в стороне, именно его люди под моим наблюдением перенесли стратега сюда.
Я напоил больного успокоительным, и тут ударила пушка, но об этом рассказывать уже не мне.
– Ясно, – буркнул Карло, успевший выслушать доклад Василиса. С чего началось, полковник не понял, но драка распространилась по усадьбе, как пожар. Четыре шайки с упоением резали друг друга, пятая понемногу «помогала» всем. О том, что гости могут присоединиться к веселью, Турагисовы красавцы сперва не подумали, а потом стало поздно. С подходом драгун бой закончился очень быстро – разбойнички уже успели друг друга хорошенько потрепать, а тут такая силища навалилась.
Часть «конюхов» смогла добраться до реки со стороны конюшен, так этих везунчиков встречали на том берегу, Карло наблюдал лично. Еще пару лодок расстреляли ниже по течению, если кто и ухитрился спастись вплавь, то считаные единицы. Дом и конюшни к этому времени Василис уже взял под охрану, о чем и сообщил; довольный Карло тряханул полковнику руку и прошел к хозяину, где на рабочем столе его ждали улики. Нет, смиренный брат не расковырял очередной тайник, племенные и хозяйственные книги Турагис держал под рукой.
Сперва Карло не понял, до такой степени не понял, что подозвал Пьетро. Тот полистал белые, тисненные серебром тома и подтвердил, что это племенные книги из Белой Усадьбы. Все они, кроме последней, были заполнены одной рукой, затем почерк менялся на другой, памятный Капрасу по задорным, полным дружелюбия письмам. Над записями о Лунной Гортензии маршал застрял надолго.
