– Вы правы, оставайтесь, – кивнул Карло, напоследок приникая к окуляру. Отшлифованные стекла послушно приблизили убогую постройку, почти сарай, из которой высыпало десятка два обмундированных «конюхов», еще с полсотни появились откуда-то из-за угла. Впереди – два каких-то вожака, один тоже в мундире, второй – в желтой рубахе. Машут саблями, гонят своих навстречу появившимся из садов солдатам Гапзиса. Светло-зеленые шеренги останавливаются, ровняются…"
"Посылая кагета в кентер, Капрас словно бы услышал разносящиеся по рядам пехоты команды:
– Первая шеренга! Целься! Пали!
– Вторая шеренга! Целься! Пали!
– Третья шеренга…
Гапзис видел и не такое, на него можно положиться, но пусть первым с Турагисом объясняется Фурис.
Да, это трусость и малодушие; да, если старик невиновен, неизбежное объяснение выйдет жутким, но оно будет еще не сейчас. Сейчас – совсем уже близкая река с ловко взятым под охрану мостиком, солнечная позолота, бурые заросли с просвечивающей сквозь них стеной и запах дыма.
Сегодняшнее небо тоже изгадили…
2С севера подтянулись эйнрехтцы, с востока – горники, перед оградой мерзавцы объединились. Руппи как мог внимательно рассмотрел на первый взгляд обычных рейтар на крупных строевых лошадях; правда, эйнрехтские успели сменить белые кесарские мундиры на что-то бурое с яркими вставками. Китовники неторопливо выстроились в несколько рядов, после чего вперед выехали два офицера с десятком солдат.
Все верно. Переговорщики появляются позже эскортов, которым вначале предстоит совместно проверить церковь и двор. Участвуй в затее одни лишь честные вариты, это бы выглядело не слишком красиво, но за фрошеров принц Зильбершванфлоссе никаких гарантий дать не может, ведь он им не союзник…
– Рауф, – велел Руппи, – отправляйтесь. В разговоры по возможности не вступайте.
– Слушаюсь, – капитан завернул своего полукровку.
Макс с Рихардом наверняка обидятся, но подчиненные для сегодняшнего дела годятся лучше приятелей, которым пришлось бы слишком многое объяснять.
Фельсенбург проводил отъезжающих взглядом и перевел трубу влево: китовники честно направлялись к «дорожным» воротам, вторые, «аббатские», для обеих сторон оказались дальними и неудобными, их даже открывать не стали, зачем? Все и так расписано как по нотам.
