Как вы оцениваете расклад сил внутри поместья? Меня после парада сразу утащил… пригласил к себе стратег Турагис.
– Мой маршал, я бы советовал не называть этого человека по должности, подразумевающей наличие ощутимых заслуг перед отечеством.
– Если Турагис вожак этой сволочи, я назову его преступником, но стратегом до суда он быть не перестанет. Так что вы там рассмотрели?"
"– Когда я покидал усадьбу, – преспокойно вернулся к делу Фурис, – большинство не отправившихся на противоположный берег преступников находилось справа за домом, у конюшен, а наши люди расположились слева.
Должен отметить распорядительность полковника Василиса, солдаты предупреждены и наготове. Я лично видел вроде бы разбившихся на группы у костров мушкетеров. Со стороны они выглядят беззаботными, но очевидно, что в любой момент готовы броситься к должным образом составленному в пирамиды оружию. Кавалеристы далеко не отходят от так и не расседланных лошадей, а капитан Медерис находится возле орудия. Если бы злоумышленники наблюдали за гостями усадьбы, они бы насторожились, но любимое развлечение должно оказаться для них гораздо интереснее; немногочисленные же замеченные мной слуги заняты своими делами.
– Не знаете, что именно затеял Пьетро?
– Мне известно лишь, что он исповедался у епископа Мирикийского и получил полное отпущение.
– Рад за него!..
На возвращение избавившийся от непривычного к прогулкам по подземельям спутника Пьетро вряд ли потратил больше четверти часа. Затем смиренный братец, якобы оставив маршала у любовницы, с позволения Турагиса присоединился к знакомым «конюхам», а дальше? Медерис не новичок, он подаст сигнал, едва случится что-то, облегчающее штурм.
Начнется пожар? Из конюшен вырвутся лошади? Поймают вора?
– Господин маршал, если бы брат Пьетро посвятил меня в подробности, я бы вам сообщил, но, мне думается, он взял в помощники капитана Левентиса. Капитан Левентис очень остро переживает гибель своего друга и хочет покарать преступников.
– Я тоже хочу.
Ветер играет флагами, небо чистое, ни облачка, а перед глазами скачут пьяные птицы и тычется в небо столб давно развеявшегося дыма.
Они все так из Белой Усадьбы и не выбрались, а бедняга Агас влетел еще и в Цветочную, с ее мальвами и повешенными. Может, когда удастся схватить за горло мерзавцев, отпустит?
Напрягся и запрядал ушами гнедой, и почти сразу ветерок принес что-то невнятное. Крики? Вопить можно и от радости, и от азарта, а разбойники сейчас вовсю радуются жизни и не ожидают никакого подвоха.
