– Эмиль!
Савиньяк передернул плечами, видимо, поправляя таким образом перевязь.
– Со мной в Бордоне на первый взгляд что-то похожее приключилось. Влюбился во вдову, во Франческу Скварца. Мы и раньше встречались, но тут она мне вдруг мать напомнила, и я помчался на ночь глядя рвать цветы. Синие такие, высокие… С чего я потом полез к ней в окно, сам не пойму, мы не договаривались ни о чем, но Франческа меня ждала. Знать, чего мы с Ли у Рокэ набрались, ей было неоткуда, но дамам нравится, когда к ним в окна лезут те, кто им нравится… Вот как сказанул! Утром я попросил ее руки, Франческа ничего не сказала, молчала, теребила эти синие… вроде бы дельфиниумы.
Следующей ночью я опять к ней забрался, и так без малого месяц. Сейчас пытаюсь вспомнить, когда я спал, а ведь спал же, иначе бы помер в объятиях. Был как пьяный, пока из Бордона не ушли, в последнюю ночь она, наконец, согласилась. Думал, взлечу, а теперь даже писем не выходит. Нет, я слово сдержу, хорош бы я иначе был, но у тебя-то не так!
– Не так, – подтвердил Ариго, понимая, что улыбается.
– Но как же я боялся, что Ирэна очнется… Ну зачем я ей?
– Хорошо тебе, – фыркнул маршал, – я боюсь, что сам очнусь, а может, уже очнулся. Боюсь подумать, ну зачем мне она?
– Если твоя невеста в самом деле похожа на графиню Арлетту, она тебе нужна.
– А ты умный, и не только по-генеральски… – Эмиль осадил коня. – Ли вернется? Скажешь, что не знаешь, попробую убить. Когда Бруно спасем.
– Эм…
– Не отвечай! – Вот теперь сын походил на отца всем.
– На дурацкие вопросы не отвечают, а мой вопрос не просто дурацкий, подлый. Наше дело – Доннервальд, и где шляется этот твой Баваар?
Им повезло, «фульгат» словно подслушивал и, как честная закатная тварь, появился, едва его помянули. Ничего тревожащего разведчики не нашли, хоть и старались, частым гребнем прочесав дорогу на север, а потом рассыпавшись по окрестностям Доннервальда. На первый взгляд и город, и крепость в порядке, признаков того, что численность войск увеличилась, не замечено, но дриксы явно настороже.
Дороги пусты, внешние караулы даже не удвоены – утроены.
– Два раза встречали гарнизонные разъезды, – подытожил Баваар, – вели себя прилично. Всё как и раньше, хуже не стало.
– Остается поверить, что фок Гетц не успел или передумал, – Савиньяк махнул рукой, подзывая порученца. – Под стенами нам красоваться нечего, но обрадовать или же огорчить хозяев мы, согласно договору, обязаны.
