— запнувшись, подбирая нужное слово выдало дитё.
— Кто, Марк?
— Ага…
— Да прям. — нарочито округлив глаза, я заглянула в лицо мелкому, — Разве он тебя хоть разочек обидел?
— Нет… — после небольшой паузы признал Тео.
— Ну вот. — кивнула я, — Он просто очень серьёзный и хочет, чтобы в доме теперь был порядок. Поэтому и «строжится».
Мальчишка поёжился, снова пряча нос в моих волосах.
— А вот этого маленького мальчика дед очень даже любит. — я потискала брата, стараясь его расшевелить. — А Клотильда?"
"— Бабушка?.
. — задумался малыш, — Она хорошая. Добрая. И красивая. И смотрит на меня так…
— Как?
— Ну, как ты.
— Вот видишь, всё хорошо. Я очень рада, что ты это понимаешь.
— Вообще-то ты права. — по взрослому наморщил лоб мелкий, — Дед тоже хороший. У него глаза такие…
— Какие?
— Не знаю… Тёплые. — нашёл определение он. И серьёзно так добавил, — Но у него не забалуешь.
— Это точно! — рассмеялась я.
Тео ещё немного покрутился — повошкался, поджал под себя ручки и ножки и тихонько засопел на моём плече.
Утро. Потихонечку, ползкомЛуч крадется солнцем дом украсить.Спит, задравши хвостик поплавком,Хрупкое доверчивое Счастье.Полежим маленечко тишком…Нос щекочет русою кудряшкой.Пахнет Счастье тёплым молоком,Добрым сном и банною ромашкойДом притих и терпеливо ждёт.Кошка рядом кренделем свернулась…Потянулось… Новый день идёт —Сладко-сонно Счастье улыбнулось.(Стихотворение авторское.)
Так мы и лежали, согревая друг друга, пока дом не начал, просыпаясь, оживать.
— Ах вот ты где? Ну кто бы сомневался? — в комнату вплыла Марлен с подготовленным для меня дорожным платьем.
— А его там бабушка с дедом уже потеряли. А я и говорю, у Таюшки, конечно. Где ж этому сорванцу ещё быть?
От переживаний нянька стала ещё более разговорчивой, чем обычно. Тео спрятался с головой под одеяло.
— Вылезай — вылезай, шкодник, вставать давно пора, — заворчала нянька.
— Не хочу. — глухо раздалось откуда-то из под подушки.
— Не капризничай, Таюшке собираться нужно.
Если честно, мне самой чертовски не хотелось отпускать его из объятий, но вставать и вправду уже было пора.
Я сгребла брата в охапку и села на кровати, наслаждаясь последними мгновениями этого ни с чем не сравнимого удовольствия — прикосновения к тёплому, родному детскому телу.
Пампушка окинула нас коротким взглядом, шмыгнула носом и, оставив уже, наконец, в покое моё платье, пошла из комнаты.
— Ну что, пойдём? — с глубоким вздохом спросила я.
— Пошли. — расстроенно согласился он.
