Сдаётся мне, что даже если этот плотно сжатый рот с тонкими, опущенными углами вниз губами, когда-нибудь и выговорит что-нибудь навроде «будь здоров», то интонационно это прозвучит исключительно как «чтоб ты сдох».
— А это что за… пигалица с тобой? — «учтиво» просипел хрыч.
— Мы по делу! — ляпнула я.
Хрыч перевёл взгляд водянистых серых глаз на меня и я почти пожалела, что мы вообще сюда припёрлись. «А ты смешная. Тебя съем последней», — читалось на его физиономии.
— Ладно тебе ужасу напускать, старый ворчун! — добродушно хохотнул Поль, Это мадемуазель Таис, и у неё к тебе дело.
Так что хватит пугать девушку, да пошли обсудим.
Кажется, он себя чувствовал здесь вполне привычно. Ну то есть явно не впервой оказался в этом логове.
— Идите за мной. — проскрежетал алхимик (Ну точно, горло болит.) и повёл нас в ещё одно небольшое помещение.
В этой комнате было немного светлее и чище. К тому же в ней имелся стол со стульями.
В более ярком освещении Теофиль маленько перестал быть похожим на поросшего мхом зловредного колдуна-маразматика — вон и нос, вроде уже не такой здоровый и крючковатый, и брови не такиё лохматые…
— Чаю не предлагаю.
Некогда мне, понимаешь, чаи гонять. Так что давайте сразу к сути. — ворчливо заявил он.
— Понятно. - подумала я и кратко изложила цель визита, — Мне нужна соляная кислота.
— Эвона как, значит. — пожевав губами, глубокомысленно изрёк старикан, — Ну, кто жертва — даже спрашивать не буду, а за заказом через неделю приходи.
Вот и весь «диалог».
— Кто приходи? Я приходи?! — в панике думала я, выгребая на выход, — Да чтоб я сюда… Да чтоб хоть ногой… И что значит, «кто жертва»? Матушки мои, таки, кислота же — яд!
— Это он что меня в отравительницы зачислил?! — вслух расхохоталась я, — Какая прелесть.
— Ты не бойся, он не такой страшный, как хочет казаться. — рассказывал мне Поль, когда мы, наконец, выбрались из недр этого гигантского хламовника, погрузились в карету и помчали домой, — Его просто замучили дурацкими просьбами и заказами, вот он и сбежал сюда от досужих людей.
Не интересно ему фальшивые приворотные зелья варить. На самом деле, Теофиль — страшно талантливый старикан.
(После пережитого приключения, мы опять незаметно перешли на «ты».)
— А каков добряк, аж прям мечтаю видеться с ним каждый день. — съязвила я, — Мне и впрямь придётся тащиться к нему самой?
— Да нет, конечно, вон кого-нибудь из дворовых мальчишек пошлём.
— Слушай, а ты-то его откуда знаешь?! — осенило меня, — Только не ври, что это не так.
