Простой в исполнении, без пошлых рюшек и оборок наряд украшала сама ткань — переливчатая и мягко, благородно струящаяся.
Оно уже лежало на кровати, подготовленное для меня заботливыми руками Эммы.
Люсьен, облачённая в подобающий событию изумрудный туалет, подалась на выход и, сделав лицо «тяпкой» «нечаянно» смахнула на моё платье сальную свечу, стоявшую на тумбочке возле кровати.
Нарочито вскрикнув и для виду сокрушённо поохав по поводу собственной неловкости, змея выскользнула из комнаты, оставив нас с Эммой в полной растерянности.
Загореться платье не успело, но блестящее жирное пятно, размером с блюдце, медленно расползалось на самом видном месте — прямо по центру, чуть ниже талии.
Горничная, едва сдерживая рвущиеся с языка ругательства, уперев кулаки в крутые бока, смотрела на испорченный наряд. На лице её отразилась стремительная работа мысли. Лично я вообще не представляла, что теперь делать. Надеть другое платье — означало бы нанести непоправимый урон впечатлению от гостей, на которое так рассчитывала герцогиня.
Можно было бы признаться Жозефине в происшествии, но, в этом случае, спровоцировав «барский гнев», огребаться с Люсей будем однозначно обе. В общем, куда не кинь — всюду клин.
— Вывести пятно я смогу. Но прямо сейчас надо что-то срочно придумать. — вслух рассуждала Эмма, думая ровно о том же, о чём и я.
С этими словами горничная вышла из комнаты. Я, сдерживая нарастающую панику, принялась наводить скромный макияж.
Кстати, при нанесении на брови и ресницы самого минимального количествва красящего пигмента, моё лицо моментально «оживало».
Довольно быстро Эмма вернулась. (Я даже не успела «раскочегариться» до состояния истинной истерики.) Следом за ней в дверь вошла Надин, бережно держа в руках небольшой свёрток.
Опять давнишняя услуга Мари на дороге сослужила мне добрую службу. «Горничное братство» спешило на помощь.
Глава 31
Насилу отдышавшись (взрослым уже женщинам не так-то просто давалась беготня по ступенькам), старшая горничная аккуратно, я бы даже сказала любовно развернула принесённый с собой кулёк.
На столе лежал снежно-белый, изумительно тонкой работы изящный кружевной фартучек.
— Боже ж мой, какая прелесть! — подумала я, прижимая руки к груди и рассматривая это восхитительное чудо. — Оказывается даже простой фартук может стать предметом искусства, если его сотворили правильные руки.
