– На что она намекает?
– Вероятно, на то, что может отправить меня на бессрочную каторгу, если я пойду против нее, – со злым смешком ответствовал Хилькевич.
– Вздор, мой сеньор, – бросил Жорж. – То дело слишком давнее, и как пить дать никто ничего не сможет доказать.
– Ты опять проиграл, поэт, – поддразнил его граф.
– Век живи, не забывай: везет в любви, а в карты ай-ай-ай, – ухмыльнулся сутенер.
Розалия нахмурилась.
– Виссарион! А что с этими… птицами? Получается, она тут ни при чем?
– Именно так, – угрюмо ответил Хилькевич, – ей даже про них неизвестно.
– Тогда кто же мог… – начал граф, случайно бросил взгляд на карты – и умолк.
– В чем дело, Антонин? – спросил Хилькевич, видя, что Лукашевский хмурится и что-то обдумывает.
– Ни в чем, собственно, – после небольшого колебания ответил граф. – Я просто вспомнил кое-что: завтра в город прибывает некто Николай Рубинштейн. Не может ли он быть как-то связан с тем, что у нас творится?
– Тот самый Рубинштейн? – вырвалось у Розалии.
– Первый среди шулеров?
– Надо же, какая птица к нам попасть стремится! – засмеялся Жорж.
– Да, мне говорили о его приезде, – хмуро проговорил король дна. – Но какое отношение он может иметь ко всему этому?
– Не знаю, – задумчиво уронил граф, – не знаю. Но, насколько я помню Рубинштейна, от него можно ждать чего угодно.
– Глупости, – сказала Розалия решительно, – просто глупости! Я знала его мать, его приемного отца, того самого Рубинштейна, и хорошо помню его самого.
Чтобы он стал устраивать такое… – Мадам поежилась. – И потом, зачем ему наш город? Он живет то в столице, то в Монте-Карло, то в Бадене, ни в чем себя не стесняет… Я не хочу обидеть никого из присутствующих, но мы для него – глухая провинция, только и всего.
– И тем не менее, – заявил Лукашевский, – странно, что все началось именно перед его приездом.
– Все началось, – поправил его Жорж, – с приездом дамы, прекрасной и упрямой. При чем тут Рубинштейн?
– Рифму, Жорж! – потребовала Розалия.
– Рифму!
– Я сейчас умру от бессилия, не рифмуется такая фамилия, – весь лучась самодовольством, объявил сутенер.
«Он что, нарочно? – с отвращением подумал Хилькевич. – Положительно, меня окружают одни идиоты!»
– Я считаю, нелишне будет присмотреть за Рубинштейном, – проговорил король дна вслух. – Для меня ясно, что некто, кого мы не знаем, решил воспользоваться приездом столичной дамы, чтобы взяться за меня.
