Хилькевич имел все основания полагать, что лично для него это не значит ничего хорошего, но тут вошла одна из девиц и сказала, что явился Сенька-шарманщик.
– Говорит, у него дело до Виссариона Сергеевича, – добавила девица.
Все шарманщики в городе, равно как и все нищие, были обязаны платить дань хозяину воров. Пятируков нахмурился.
– Сенька же за месяц задолжал, разве нет? Чего вдруг он таким смелым заделался? Раньше все от нас бегал, боялся, как бы ему руку не сломали.
– Не иначе, денежки завелись, – усмехнулся граф.
– Да какие там деньги! – фыркнула Розалия. – Он же пропивает все. Пропащий человек, совершенно пропащий."
"– Ладно, – смилостивился Хилькевич, – впусти его. Посмотрим, что ему надо.
Девица вышла и вскоре впустила в комнату невзрачного мелкого субъекта, совершенно плешивого, несмотря на молодость, с серыми бегающими глазками и испитой физиономией. На субъекте был рваный пиджачок, заляпанный пятнами, и неопределенного цвета штаны, а на шее висела шарманка. В руках субъект держал пакет, перевязанный бечевкой.
– Виссарион Сергеич! – пробулькал субъект, радостно осклабившись. – Мы того, с оброком пришли!
Шарманщик полез в карман, едва не выронив пакет, и достал новехонький блестящий рубль.
– Ты никак разбогател, Сеня, – сказал Хилькевич с нехорошей улыбкой.
– Да вы что! – вскричал субъект, всплеснул руками и едва не уронил пакет вторично.
Тут уж граф не выдержал:
– Что у тебя в пакете?
Сенька потупился:
– Не знаю… Ей-богу! Попросили вам передать.
Хилькевич выпрямился в кресле. Розалия приоткрыла рот.
– Кто попросил передать? – каким-то новым, придушенным голосом задал вопрос теперь Хилькевич.
– А черт его знает! – отвечал удивленный шарманщик. – Девушка какая-то… Подошла, говорит: окажи услугу… вот тебе рубль, я знаю, ты задолжал… иди отдай хозяину, он сейчас у Розалии… и пакет ему передай. Я хотел того, в портерную… – Молчание, царившее в комнате, начало пугать Сеньку, он съежился и стал отступать к дверям.
– Пришел туда, а ее закрыли… по случаю приезда высокой особы… то есть… Ну и я того, к вам…
– Давай пакет, – велел Хилькевич. Глаза его горели нехорошим стальным блеском.
Сенька съежился еще больше, но пакет отдал. Размоталась бечевка, развернулась упаковочная бумага…
– Фу! – с отвращением воскликнул граф. И даже отступил на шаг назад.
Жорж посмотрел на содержимое пакета и скривился. Пятируков позеленел.
– Что за гадость? – взвизгнула Розалия.
