Так кто же из них? Вань Ли, он же Карен Абрамян? Юный наивный Вася, который приходится убитому, между прочим, племянником? Граф Лукашевский, известный мастер темных дел? Двуличная Розалия, которая никогда не питала к нему, Хилькевичу, даже симпатии, не говоря уже о любви? Или Георгий Аронов, он же Жорж, с виду дурак дураком и уши холодные, а на самом деле… Да точно ли он так глуп, как притворяется?
И тут Хилькевич сообразил, как ему вывести врага на чистую воду. Не то чтобы в его голове сразу же, в какие-то доли мгновения, сложился идеальный план, но он понял, какой линии ему придерживаться и как себя вести.
– Виссарион! – пробасила Розалия. – Что с тобой?
– Так что там с Агафоном? – спросил граф.
Неимоверным усилием Хилькевич заставил себя улыбнуться."
"– Кажется, я говорил о Пятирукове? – хрипло пробормотал он, раздирая ворот рубашки. Дышать ему все-таки было тяжело, сказывалось колоссальное нервное напряжение последних дней. – Так вот, он убит. Его зарезали и на грудь бросили дохлую ворону.
Розалия беззвучно ахнула. Граф Лукашевский остолбенел. Вань Ли открыл рот, хотел что-то спросить, но передумал и рот закрыл.
– Валевского работа? – неожиданно спросил Вася. – Скажите, да?
– Валевского со счетов сбросьте смело, он не пойдет на мокрое дело, – парировал Жорж.
– Нет, это не он, – покачала головой Розалия. – Исключено!
– Но тогда кто? – выкрикнул Вася по-мальчишески звонким голосом, сжимая кулаки. – Кто же?
– Тот же человек, который прислал мне дохлую ворону через Сеньку-шарманщика, а потом зарезал Коршуна, – спокойно ответил Хилькевич.
– Судя по всему, некто решил, что с приездом баронессы Корф настал благоприятный момент, чтобы избавиться от меня. Однако, – и тут в голосе его зазвенела угроза, – он заблуждался.
– Но, черт побери, так не может продолжаться! – вскинулся граф. – Выходит, что же, нас всех одного за другим перережут, как кур? Надо найти его и… и самому ему прописать дохлую ворону!
– Правильно, – кровожадно одобрил Жорж. – Надо его поймать и голову ему оторвать.
– Да поймать его, я думаю, дело нехитрое, – оскалился Хилькевич. – Дело в том, что тот, кто все и затеял, находится среди нас.
Вань Ли икнул и вытаращил глаза.
– Ви сельезно, Виссалион? И кто зе он?
– Признаться, – задумчиво продолжал Хилькевич, – мне было нелегко его вычислить. Зато теперь я совершенно уверен, что это именно он.
И король дна торжествующе поглядел на лжекитайца, который в то мгновение вообще пожалел, что родился на свет.
