Понятия не имею, каким образом вам это удалось, но тем не менее – браво, пан Валевский.
– Я уже говорил вам… – начал закипать поляк.
– А я уже говорила вам, что не верю ни единому вашему слову, – перебила Амалия. – Давайте лучше побеседуем про замечательное сапфировое ожерелье, которое пан Половников нашел в вашем кармане.
– Ожерелье не мое, – возразил Валевский. – Я отнял его у Пятирукова, а Пятируков ради него убил Груздя.
Баронесса нахмурилась. Опять Груздь… старый ростовщик, мошенник, в чьей лавке ни с того ни с сего были обнаружены два трупа… И сапфировая подвеска, которую никак нельзя было оторвать, к примеру, в пылу борьбы.
Допустим, Пульхерия Петровна и ее любовник принесли ожерелье на продажу, и Груздя обуяла жадность. Но тогда оставался открытым вопрос, каким образом ожерелье попало к супруге следователя или к ее поклоннику.
Амалии было известно, что Сивокопытенко брал взятки, но царское ожерелье с огромными сапфирами – такое чересчур даже для Сивокопытенко.
Так что, драгоценность попала в его руки случайно? Каким образом?
Или тут как-то замешан тот маленький человечек, который ей инстинктивно так не нравится, супруг Пульхерии Петровны? Но у него-то каким образом могло оказаться ожерелье?
Если нашел, то где? Если купил, то откуда деньги? И у кого вообще он мог его купить?
Амалия чувствовала, что дело начинает все сильнее занимать ее, хотя, собственно говоря, вовсе не оно должно было интересовать ее в эти минуты.
– И что, Пятируков так просто позволил отобрать у себя баснословную драгоценность?
Валевский улыбнулся:
– У меня с детства хорошо развит дар убеждения, госпожа баронесса.
Помнится, еще пан Шледзь в приюте…
– Я помню, он был одним из первых, кого вы обокрали, – кивнула Амалия. – Вы увели у него все сбережения, и ваш воспитатель вынужден был наняться сторожем, чтобы хоть как-то прокормиться. – Она шевельнулась в кресле. – Что вы сделали с Пятируковым, пан Валевский?
– Вряд ли вам стоит беспокоиться из-за такой малости, – ответил Леон, усмехнувшись.
– Полагаю, старый вор жив-здоров и вскоре будет пакостить по-прежнему. Я только слегка его проучил.
– Вот как? Значит, это он заставил вас ограбить дом де Ланжере? Вместе с Хилькевичем, к примеру?
– Не вижу смысла отрицать то, что вам и так, должно быть, отлично известно, – улыбнулся поляк. – Если вы увезли меня в Херсон, то, уж наверное, знаете, что произошло со мной у де Ланжере.
