Даже хуже.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— У меня тоже был отчим. И синяков из-за него на моём теле было достаточно. Но, Алёна, — Одинцов переступил с ноги на ногу и словно стал ближе. — Я был пацаном. Меня просто били и забрасывали в комнату, чтобы не мозолил глаза. А ты девочка, а он… Он тебе что-то делает?
Внутренние механизмы застыли. Сейчас я была бы рада, чтобы между нами упала Великая Китайская стена, и плевать, что я рискую остаться без руки.
Я резко вскинула подбородок и заглянула в голубые глаза, которые, оказывается, всё это время были сосредоточенны на мне.
Выглядел Одинцов странно: помятым и будто неряшливым. Что ему совершенно несвойственно.
— Вы хотите узнать, не насилует ли меня отчим? — задала я вопрос в лоб. Мой голос граничил с шёпотом, но был достаточно твёрдым. — Не насилует. Собирается ли? Об этом можете спросить у него. Заодно расскажете ему в подробностях, как меня лучше всего усаживать на комод в одном белье, раздвигать ноги и за какие места лучше всего лапать.
Я грубо выдернула локоть из захвата мужских пальцев и, пошатнувшись, отступила на шаг."
"— Я уже сказал, что не сделал бы тебе ничего из того, что ты не хотела бы. У меня была только одна цель — вывести тебя на эмоции. И только. При простом разговоре ты слишком легко уходишь от ответа. Как выяснилось, и при непростом ты тоже отлично держишься. Давно?
Я не собиралась отвечать на его вопросы. Но и воинственно смотреть в его глаза дальше тоже не смогла.
Снова опустила взгляд на черный воротник.
Молчание между нами затянулось, воздух становился холоднее.
Одинцов запустил руку в карман брюк и вынул из него небольшое металлическое кольцо, на котором повисло два ключа.
— Ключи от моей квартиры. Подозреваю, что для мытья в университетском душе есть куда более весомые причины, чем ремонт. Можешь приходить в любое время. Понимаю, что тебе будет комфортнее, когда меня не будет дома, поэтому отдаю тебе дубликат ключей.
— А что же вы сразу не на коне, да не в доспехах ко мне, от дракона спасать, мечом сверкать?
Одинцов невесело усмехнулся.
— Потому что моя мама тоже когда-то была такой принцессой. Я её спасал. Сотни раз спасал. Вызывал полицию по её же просьбе и мольбам о помощи. А когда приезжали возможные спасители, мама брала свои жалобы обратно. Отрицала всё. В итоге, я оказывался крайним. Побитым крайним, запертым в своей комнате.
