Кажется, завязка в пару недель сегодня официально завершена.
Что вино, что пиво он взял одни из самых дорогих. Мясо на закуску тоже дешевым не назовёшь. Я знала ценники всех этих продуктов и не понимала, когда отчим успел так разбогатеть.
— С вас двадцать одна тысяча семьсот. Картой или наличными?
Стиснув челюсти, я смотрела на его самодовольную жирную морду и ждала, когда он поскорее заплатит и свалит.
— Плати, — он повелительно кивнул на терминал.
У меня внутри всё упало и загорелось от злости.
— У меня нет столько денег.
В ответ отчим лишь оскалился, покачнулся в мою сторону и обманчиво спокойно прошелестел.
— Либо плати за это, либо я сейчас разнесу весь твой сраный магазин, но штраф за меня платить будешь ты. Из своего кармана. Двадцать одна? Или… сколько? Сто? Двести?
Несколько секунд глядя в его глаза, я пыталась понять, насколько он серьёзен в том, что говорит.
На все сто.
Ненавидя себя за слабость и невозможность дать отпор. Ненавидя его за его же существование, я вынула из кармана телефон, открыла приложение и приложила к терминалу.
Оплата прошла, деньги списались. Меня ещё на месяц откинуло от мечты о побеге. Месяц аренды квартиры, даже больше.
— Денег у неё нет, — надменно фыркнул отчим, забирая свои пакеты. — Пиздоболка.
Хочется плакать. Убежать куда-нибудь, забиться в темный тихий угол и прореветь час-другой.
Но я, как обычно, глотая эмоции, душу их в себе и делаю вид, что всё у меня относительно нормально.
Когда-нибудь я всё равно уеду из этого ада.
Когда-нибудь я научусь давать отпор, даже если отчим внезапно появится в моей жизни спустя сколько-нибудь лет. Когда-нибудь я стану по-настоящему сильной. Но, похоже, не сейчас. Каждый раз, когда рядом отчим, главенствующую роль во мне занимает не взрослая Алёна девятнадцати лет, а забитая девочка Алёна лет десяти-двенадцати, которая до смерти боится отчима и не умеет ему перечить. Она вжимается в угол, трясётся от страха, выставляет руки вперед и умоляет отчима не бить её. А потом…
А потом ненавидит его, но слушается.
Потому что всё ещё страшно, как в детстве. Потому что я всё ещё знаю, что он может сделать очень больно и ничего ему за это не будет. Никогда и ничего ему не было за ту боль, которую он причиняет нам годами.
Смена закончилась, я переоделась в свою одежду, в которой сегодня, по идее, весь день должна была провести на счастливом и беззаботном свидании. Но вышло, как вышло. Мои мечты, вообще, никогда ещё не сбывались.
