Я вернусь.
Выпрямившись, я улыбнулась Кате уголками губ и мягко ущипнула её за щёку. Последний раз посмотрела на маму.
Пока мама не пришла в себя, я со всех ног выбежала из комнаты. В узкую прихожую и к двери. Пара поворотов, два щелчка замка, и я вылетела из квартиры. Даже дверь за собой закрывать не стала.
Перепрыгивая через несколько ступенек, едва не подворачивая ноги, я бежала от самого страшного кошмара — своей жизни.
Выскочила из подъезда, едва не выломав тяжелую металлическую дверь. Взглядом сразу нашла приметную машину Колесникова.
Сам парень тоже меня увидел и уже выходил из машины, чтобы открыть мне дверь. Но я его опередила, уже плюхнувшись на пассажирское.
— Поехали! — выдохнула я шумно. Тяжело дыша, как преступница смотрела на подъездную дверь, ожидая, что из неё вот-вот выскочит отчим и вновь утянет меня в Ад.
— У тебя всё нормально? — хмуро спросил Колесников, вместе со мной поглядывая на дверь.
— Не спрашивай. Просто поехали.
Вадим явно хотел сказать что-то ещё.
Его лицо с каждой секундой становилось всё серьёзнее и вдумчивее.
Но, наконец, он завёл двигатель и резко сорвался с места, унося меня с собой.
Я ещё долго смотрела в зеркало заднего вида. Чувство, что за мной гонятся, крепко вцепилось в затылок и тянуло за волосы назад.
Зачем я это сделала? Дура!
Откуда такие рвения к бегству?
Сейчас он поставит Катю в угол, отыграется на маме, а потом, когда я вернусь домой (а я вернусь), достанется и мне. И гораздо сильнее, чем было минут двадцать назад.
Зачем я убежала? Что мне это даст? Очередную порцию проблем — вот, что даст мне этот поступок.
Можно было бы просто потерпеть. Пересидеть в своей комнате.
Как обычно.
Но я устала. Я просто по-человечески устала. И совершенный мной побег яркое тому подтверждение.
И, если подумать, возвращаться домой не так уж и страшно. Что он сделает? Побьёт? Он уже столько раз бил меня, наказывал всеми возможными способами от бессонницы до голодовки, что мне уже тупо плевать.
Страшно только за Катю. Да и за маму тоже.
Хотя, есть надежда, что Катю он трогать не станет. Её он не бьёт. Никогда. Максимум — грубо схватит за руку, чтобы закинуть в комнату или поставить в угол. А вот мама…
Ей, пожалуй, достанется. Но, с другой стороны, ей не привыкать. Да и она сама его выбрала и выбирает снова и снова после каждого удара. А я больше не могу его выбирать. У меня не осталось никаких сил, ни моральных, ни физических.
