Похоже, Милана всё же успела отбить мне часть мозга, отвечающую за рациональность и чувство самосохранения.
— Я руки и лицо помою, — сказала я Одинцову, который ждал меня в кухне у стола, на котором уже стояла раскрытая аптечка.
Закрывшись в ванной, я сразу включила воду, подставила руки под теплый поток и посмотрела в зеркало, в котором не узнала себя.
Неопрятная, лохматая, волосы грязными сосульками повисли вдоль лица. Совершенно бешеный неадекватный взгляд на лице со штрихами крови и грязи. Я будто дралась не с местной фифой, а со стаей собак на вокзале за чебурек из их же сородичей.
Собственные глаза казались просто огромными. Из-за расширившихся зрачков цвет их стал неразличим.
— Что с тобой? — спросила я шепотом сама у себя, но ответа не было. Ясно лишь только то, что я буквально десять минут назад пережила ворох эмоций. И ни одной положительной. И совершенно неизвестно, что меня будет ждать дальше.
Господи… Мало мне проблем дома? Теперь ещё и это.
Ополоснув лицо и руки, я ударила по крану, остановив поток воды, и вышла из ванной.
Полотенцем пользоваться не стала. Она белое, а на моём лице и руках есть кровоточащие раны. Марать ещё что-то своей кровью, да ещё в квартире Одинцова, мне не хотелось.
Сведя темные брови, Одинцов молча ждал, когда я соизволю сесть на стул, который он, похоже, выдвинул специально для меня.
— Джинсы сними, — сказал он, едва я прижала зад.
— Очень смешно.
— Я серьёзно. Сними. У тебя явно какая-то нездоровая хрень с ногой.
Хочу осмотреть и понять, что делать. Либо мы едем в травмпункт, где с тебя снимут побои, и заведут против тех курочек дело. Запись с камеры к нему приложим.
Я отвела взгляд на стену с маленькими желтыми цветочками за спиной мужчины и прикусила внутреннюю сторону щеки. В голове прокрутился неутешительный сценарий: я заявляю на Милану, её отмазывают явно состоятельные родители, а мои родители устраивают для меня новый виток Ада за то, на кого я замахнулась и до чего всё это дошло.
— Я не буду сидеть перед вами в трусах, — произнесла я, тупо глядя на пряжку ремня на его брюках.
— Можешь без них, — короткая усмешка, которая вынудила меня вскинуть взгляд на лицо Одинцова. — О, разморозилась, — подмигнул он мне и тут же вышел из кухни. В одной из комнат что-то тихо хлопнуло, а затем Одинцов вернулся с какой-то серой тканью в руке. — Вот мои шорты. Иди переоденься.
— Сюр какой-то, — выдохнула я, но предложенные мне шорты взяла.
