Не хотелось видеть чертей из Ада и ложиться под демонов. Уж лучше снова клетка и призрачное тело! Что угодно! Но только не смерть...
- Я его получил.
Как он может говорить так спокойно, когда всё вокруг окрашивается в черно-красные тона? Когда он собирается сделать то, что считается преступлением даже в вампирской среде? Инициация человека давно запрещена. Особенно у высших вампиров. Чем чаще вампир проводит инициацию, тем больше риск превращение его в стригоя. Жажда крови становится неконтролируемой. Вампир начинает выбирать себе не доноров для утоления голода, а выискивает жертв для обращения, для уничтожения их души, для пополнения армии бездушных тварей.
"
"Чтобы вампир без последствий провел инициацию, собирается совет из старейшин. И под контролем сильнейших вампиров свершается древний обряд.
В пентхаусе всё происходило иначе. Не было совета. Не было пристальных глаз, готовых в любую минуту прекратить обряд, если что-то пойдет неправильно. Вампир не должен увлекаться, не должен испивать человека до конца.
Когда Елизавета услышала, что Джаджен получил разрешение, она закричала. Надрывно. Зло. Вложила в крик всё отчаяние. Отчаяние трех столетий, окрашенных лишь болью, кровью и борьбой за существование в мире, где невозможен чистый воздух, где нет добра, где не приветствуется даже глумливая улыбка. Где тебя ежедневно рвут на части просто ради того, чтобы причинить боль.
Разрешение Джаджену выдал не совет. А те, кто был выше даже сверхсуществ. Кто потребовал за разрешение непомерную для многих плату.
И Юлиан эту плату дал.
Его клыки вонзились в яремную вену девушки одновременно с когтями, что полоснули по ее спине, раздирая в клочья женское тело. Чем быстрее наступит смерть - тем лучше.
Он это знал.
Как и знал, что кровь Лизы безумно ему понравится. Что она будет слаще всего, что он пил за долгие, очень долгие столетия. Она дурманящая. Она неповторимая. Она предназначена для него.
В голове словно ударили тысячи колоколов. Уши заложило. Глаза зарезало. Перед внутренним взором Юлиана пронеслись кадры из прошлого Лизы.
...Вот она пятилетней девочкой сидит в кресле у парикмахера, сдвинув насупленные бровки. Соседская девчонка кинула ей в волосы репейник, и мама притащила Лизу, чтобы состричь её серебристые локоны. А она этого не хочет! И волосы жалко, и репейник не вытащить! И зло берет на девчонку, которую еще утром считала подругой...
...Вот она смущенная стоит перед учителем, вручающим ей диплом за победу на Олимпиаде по литературе...
...
