Что если они нападут сейчас?..
Генерал вдруг обнял меня, прижал к себе своей широкой, мощной рукой. Я чувствовала, как его длинные волосы щекочут мне щёки. Кажется, он склонился надо мной и коснулся макушки губами.
— Всё будет хорошо. Мы будем готовы… Эле он ора, — тихим рокочущим голосом прошептал драк он , а потом погладил меня по спине в успокаивающем, почти убаюкивающем жесте. От самого основания шеи до поясницы. Именно так… как делал он .
Я ещё позволила себе минутку остаться в этих объятиях. А потом сделала шаг назад.
Нечего воспоминаниями рвать себе сердце.
Закуталась поплотнее в плащ, снова посмотрела на чёрную Пустошь. Дракон тоже уже сделал шаг назад, только я чувствовала, что смотрел он на меня.
— Я пойду. Спасибо, что выслушали.
— Если вы снова услышите нечто подобное — сообщите.
— Хорошо, — кивнула я и пошла к узкой каменной лестнице, что шла вдоль высокой крепостной стены.
Спустилась. Миновала половину двора. И только тогда позволила себе обернуться и посмотреть на стену.
Генерал не собирался в замок. Он стоял спиной ко мне, заложив руки за спину. И даже в этом жесте, в этой позе с широко расставленными ногами и положением головы, он напоминал мне… его .
Да что же это такое! Хватит. Только зря рву себе сердце и душу.
Я вернулась в замок. Повесила плащ в шкаф. Присела на край кровати. И укуталась в одеяло. Было зябко и холодно. Я прижалась к стене. И просто смотрела в окно на звездное небо.
Кажется, я задремала. А проснулась от шума.
Подскочила с кровати, роняя на ходу одеяло, в которое была закутана.
Увидела суету во дворе, слаженные крики, разжигающиеся в жаровнях костры. Воины высыпали из казарм. Я подняла голову вверх — и не увидела чистого звёздного неба, которое было ещё совсем недавно.
Всё небо затянули облака или… нет. Тот самый туман!
Сердце заполошно забилось в груди. Я стала искать глазами генерала.
Равенхольт был на том же месте. Волосы убраны в небрежный пучок, он стоял, заложив руки за спину, его белоснежная рубашка была словно маяк в темноте.
На бедре — ножны.
Поза его, казалось, не изменилась за всё то время, что я проспала. Словно он вообще не покидал стены и не менял положения тела.
Он вглядывался в непроглядную ночь, густую, как кисель. Я вжалась в стекло. Воины уже высыпали на стену, заняли позиции, ощетинились клинками. Те, кто стоял с факелами, смотрели на генерала. Да что там — все смотрели на генерала. Словно они сами ничего не видели, а он был их глазами.
