Высоко подняв подбородок, зашагала к выходу, каблуки звенели по мрамору.
Но даже уходя, я чувствовала на себе прожигающие взгляды…
Стоило за мной закрыться дверям, как я сорвалась с места и почти бегом направилась в свою комнату, поднимая юбки, чтобы не мешали.
В лифе у меня, к счастью, были спрятаны пара монет — подарок Берты. Сейчас было лучшее время, чтобы бежать.
Добравшись до спальни, я метнулась к шкафу, открыла его и стала перебирать вешалки. Остановилась на простом костюме: мягкий зеленый бархат, рубашка с широкими рукавами, плотный короткий жилет, обтягивающие штаны и высокие сапоги.
Всё сидело идеально. Увидела темный плащ и набросила его на плечи.
На антресоли нашла небольшую сумку. Забросила туда запасное бельё, рубашку и бумагу о разводе, которая лежала на комоде.
Жалко, что у меня не было никаких удостоверений личности… но рисковать, обыскивая кабинет бывшего, я не могла.
Чёрт с ними. Что-нибудь придумаю. А если спрячусь в какой-нибудь глухой деревушке — быть может, никто и не спросит.
Я выглянула в коридор. Пусто.
Сборы заняли не больше пяти минут. Мне казалось, у меня был шанс успеть скрыться.
Я оглянулась, крадучись спустилась вниз по лестнице и, затаив дыхание, приготовилась пересечь холл. Лишь бы пройти незамеченной, лишь бы добраться до двери…
Но стоило мне ступить на последнюю ступень, как чья-то рука с силой вцепилась в мою. Меня дёрнули назад так резко, что вывернули запястье. Я вскрикнула от боли — сумка выпала из другой руки и со стуком упала на пол, рассыпав содержимое.
Прямо передо мной стоял он — бывший муж. Его глаза горели яростью. Он приблизился вплотную, навис, точно хищник, и зашипел, цедя каждое слово сквозь зубы:
— Сбежать надумала… сука?
Я не отвечала, только выпрямилась, хоть и дрожала. Сердце колотилось где-то в горле. Он сжал моё запястье так сильно, что я была уверена — на коже останутся синяки.
— Я тебя не отпущу. Не позволю. Поняла?
Он нагнулся ближе, дыхание его било мне в лицо, а голос был полон угрожающей нежности:
— Ты моя.
И будешь со мной. Всегда.
Господи… да он же самый настоящий псих! Чокнутый повёрнутый на мне ублюдок!
В глазах Авелиана не было ни тени сомнения, ни капли раскаяния — только холодная решимость и какая-то извращённая собственническая жажда. Как будто я — не человек, а вещь, которой он так просто не позволит уйти.
— Ты думала, сбежишь, да? — шипел и выплевывал он мне в лицо.
