Борис опустился в ванну и откинул голову на край. Прикрыл глаза. Я села рядом, опустила тряпку в тёплую воду и начала смывать с него следы долго путешествия бережно и аккуратно. Шрамы на его теле были картой прожитой жизни. Я изучала каждый росчерк.
Вскоре я заметила, что мой генерал открыл свои желтые глаза и наблюдал за мной. Он не отводил взгляда. Смотрел, как я провожу по его груди, по плечам, по рукам.
Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал запястье — и я вдруг поняла, как сильно его не хватало. Как сильно я держалась из последних сил, пока он был там, в горах, среди туманов и чудовищ.
А теперь он здесь.
Я помыла ему голову, перебирая длинные седые пряди. Потом он поднялся, накинул полотенце, и я пошла за ним в спальню — свою, теперь уже нашу. Он лёг первым, притянул меня рядом.
Я обняла его — будто боялась, что снова потеряю. Ладонью скользнула по его груди, уткнулась лбом в плечо, слушала, как ровно бьётся его сердце.
— Люблю тебя, Борис, — прошептала я.
— А как я люблю тебя, моя Надежда…
Он поцеловал меня в висок.
Молча. Медленно. Как будто запечатывал обет.
А потом была ночь.
Без слов, без суеты, без поспешности. Мы просто наслаждались друг другом. Заново изучали. Привыкали. Он и я. Два сердца, что нашли друг друга в новом мире. Я чувствовала, как его руки гладят мои волосы, как губы касаются щеки, как он изучает мое тело томительно нежно.
Ночью мы не сомкнули глаз. Я лежала у него на груди, слушала, как дышит мой генерал, и знала: всё будет у нас хорошо.
Мы уснули только под утро.
И сон был у нас один на двоих.
Я даже не заметила, когда провалилась в него — просто закрыла глаза, уткнувшись в грудь Бориса, и всё вдруг стало другим. Тихим. Знакомым.
Мы с ним стояли в саду у нашей дачи. Воздух пах яблоками и скошенной травой. Борис сжал мою руку, и я глянула в его лицо — он тоже узнал это место. Мягкая тень улыбки коснулась его губ.
Мы прошли по дорожке, ступили на веранду. Внутри всё было как раньше. Плед на диване. И — на полке у камина — наша рамка.
С чёрной лентой.
Я застыла.
И вдруг — топот босых ног, шум, хлопнула дверь. По кухне прошлась Арина. В домашней одежде, волосы убраны в небрежный пучок. В руке кружка, откуда тянулся аромат крепкого кофе. За ней — Кирилл. Он обнял её сзади, уткнулся носом в висок.
— Я скучаю по ним, — тихо сказала Арина. — Каждый день."
"У меня по щеке скатилась слеза. Борис сжал мою ладонь. Я не выдержала — шагнула вперёд. Обняла дочь своими призрачными руками. Но она задрожала.
