— Твоя крепость осталась без людей, пока ты конвоировал меня в безопасный город!
— Ты — моё сердце и душа. По-другому я не мог!
— Я сама буду решать, что ты заслужил, а что нет!
— Я хотел, чтобы ты прожила другую жизнь. Нормальную. Без гарнизонов, фортов и войны.
— Поэтому выбрал мне Райнера?! Подобрал мне мужа?! Дурак, какой же ты дурак! Боря! Я как лебедь без крыла без тебя. Мы в той не пожили жизни, но высшие силы дали нам возможность пожить в этом мире. А ты решил проявить свою доблесть там, где не нужно! Я десять лет без тебя была! Солдафон!
Я бросилась на него и стала колотить по его плечам.
А он морщился и… улыбался. Улыбался!
Была бы сила — убила бы его!
— Ты не имеешь право решать за меня! — всхлипывала я, — Я сама выбрала тебя и такую жизнь: быть твоей женой. Так что терпи теперь меня в этой жизни! Я уже сказал императору, что я твоя супруга!
Я плакала. Он молчал. Терпел мои удары, мои попытки хоть как-то остудить эту боль. А потом… обнял. Крепко. Сильно. Так, как умел только он.
И поцеловал.
А когда мы наконец смогли оторваться друг от друга, он обхватил моё лицо своими ладонями и, глядя на меня пристально — жёлтыми, такими знакомыми и одновременно незнакомыми глазами, прошептал:
— Я ничего не понимаю в семейной жизни, как оказалось, — признавался муж. — Для меня это минное поле.
— Верю. Боря.
— Я же только и могу что воевать, строить планы по захвату. А как мирно жить-то?
— Я тебя научу… только не дури больше. — И знай… — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, — знай, что я люблю тебя.
Люблю. По-прежнему. Как и тогда. Я отказала Райнеру. И любому другому бы отказала. Не нужен мне никто, кроме тебя. Ни в этом мире. Ни в следующем.
Только ты.
Любой.
Мой генерал…
— Надя… — прохрипел Боря и обнял. Заласкал, прижимая к себе, зацеловал всё, до чего мог дотянуться.
Я плакала, а он успокаивал, стирал мои слёзы горячими ладонями, шептал, что больше не будет таким дураком. Что не отпустит. Не отдаст. Никому.
Та мимолётная слабость — прошла.
Он снова мой.
Только мой. Во веки веков. Сквозь время. Сквозь миры.
Глава 47
Император оказался вполне себе понятливым мужчиной, а ещё — они с генералом были в хороших отношениях.
Потому не стеснялся в последние дни называть меня решительной женщиной, и теперь, по его словам, понятно, как его генерал мог остановить свой выбор именно на мне.
Пришлось признаться, что мы ещё не женаты. Но генерал очень даже занят.
