Зашибись! Прям идиллия!
Меня сейчас стошнит розовыми пони!
- Это очень хорошо для семейной жизни. – на самом деле – нет, но…я говорю это с милой улыбкой, я тоже умею быть милой. Или играть в милую.
Милую умирающую старую жену, которая собирается навязать молодой самке своих спиногрызов."
"А самка упорно делает вид, что именно это – голубая мечта её юности. Выйти за стареющего ловеласа, у которого в анамнезе потрахушки с секретутками и нянчить его избалованных дочурок в пубертате.
Шикарный выбор партнёра, я считаю.
Викусику – браво!
Ковыряю салат, есть хочется, но как-то не в этой обстановке.
- Маш, как ты себя чувствуешь?
Вопрос в лоб, и задан таким тоном, переживательным, заинтересованным.
Волнуешься за меня, Стасик? Не поздновато ли?
Так, снова тормозим, Маша.
Не ругаться пришли. Не соревноваться в остроумии.
Встреча сугубо деловая.
- Спасибо, Стас, более-менее. У меня сейчас пока стабильное состояние. Но… не уверена, надолго ли.
- Я хотел… чёрт… не знаю, как сказать.
Тихонов смотрит на Вику. Она улыбается.
Ох уж эти улыбочки! Как противно. Мерзко прям.
Жесть.
На самом деле я не подозревала, что буду до такой степени его ревновать.
Это треш!
К Катюхе, кстати, я вот так вообще не ревновала!
Его Катерина была, скорее просто нелепым недоразумением, появляющимся рядом. Я не воспринимала её как соперницу.
Возможно потому, что я тогда понимала – ничего серьёзного Катерине не светит. Ну, потрахал её мой взрослый мальчик.
Ну, потешил своё кобелиное эго. Почувствовал себя Наполеоном Бонапартом еще до того, как наши его погнали. Героем, в общем. Властелином одной маленькой вселенной.
Он был таким для меня. Но ему показалось мало.
Так. Тут тоже надо тормозить, а то довспоминаюсь.
Стоп.
К Кате ревности не было.
А сейчас… Сейчас есть. Сейчас у меня клокочет внутри. Разрывает.
И эту Викусю я бы с удовольствием бы порезала на лоскуты.
- Милый, я отойду ненадолго. Мария, извините, пожалуйста.
– сучка идеальная! Улыбается!
А я вот, почему-то уверена, что не такая уж она идеальная! И что у неё фига за пазухой. И подводных камней там дофига.
Сколько ей? Тридцатник? Нет, меньше, лет двадцать семь вроде. Не помню, кажется, Кира мне говорила, а ей сказал Стас.
Двадцать семь. Одинокая. Детей нет. Мужей не было, почему-то я в этом уверена.
Нас, хороших баб, разбирают еще щенками – это выражение не только для мужиков работает.
