— Я позвоню отцу, чтобы он приехал за вещами.
— Не нужно, — говорю, доставая из шкафа большой чемодан. — Просто передай ему, что они будут готовы к вечеру. Пусть забирает или выброшу.
Начинаю складывать вещи в чемодан, аккуратно, почти машинально, как делала это десятки раз, собирая мужа в командировки. Руки помнят эти движения, хотя сердце кричит от боли.
— Хорошо, — Мурад не спорит, видимо, понимая, что мне нужно это сделать. — Но ты уверена, что справишься сама? Может, тебе помочь?
— Я тридцать лет справлялась сама, — отвечаю ровным голосом, не поднимая глаз.
— И продолжу это делать.
Мурад молча наблюдает, как я складываю одежду мужчины, которого любила всю свою взрослую жизнь. Его взгляд чувствую спиной — тяжелый, обеспокоенный.
Звук телефона разбивает напряженную тишину. Мурад достает мобильный из кармана.
— Это отец, — говорит он негромко. — Спрашивает про документы от адвоката."
"— Скажи ему про вещи, — отвечаю, не поворачиваясь. — Пусть заберет их до вечера или я выкину.
Мурад вздыхает и выходит из комнаты, говоря что-то в телефон. А я продолжаю методично опустошать гардероб.
Под стопкой свитеров нахожу шкатулку — черную, лакированную, с серебряной гравировкой. Я подарила ее Рамазану на пятнадцатую годовщину свадьбы. В ней он хранил запонки и часы. Открываю ее и замираю. На бархатной подушечке лежат ключи от дома — те самые, которые он уже не сможет использовать, потому что я сменила замки.
Смотрю на них долго, не в силах оторваться.
Маленькие металлические предметы, которые символизируют все, что мы потеряли.
Захлопываю крышку и кладу шкатулку в чемодан. Пусть забирает все. Каждую мелочь. Ничего его в моем доме не останется.
Когда заканчиваю с гардеробной, перехожу к ванной комнате. Собираю бритвенные принадлежности, лосьоны, шампуни. Его запах, въевшийся в эти предметы, бьет в ноздри, заставляя сердце сжиматься. Но я продолжаю работать, не позволяя себе остановиться.
В ящике тумбочки нахожу какие-то документы.
Все складываю в отдельную папку.
Глаз цепляется за черно-белую фотографию в серебряной рамке. Он всегда держал ее здесь, говорил, что это его талисман.
На фотографии мы такие молодые, счастливые. Я в белом платье, с робкой улыбкой. Он в строгом костюме, с гордым, почти надменным выражением лица. Но глаза… глаза выдают его — в них столько надежды, столько любви.
Переворачиваю фотографию лицом вниз и кладу в папку. Пусть забирает и это тоже.
